— Матвей, твоя пропажа? — окликнул я дышащего мне в спину пограничника.
— О к-как! — искренне удивился он.
— Говорил же, что поспрошаем, куда самураи твою серьгу дели, — протягивая ему находку, произнёс я.
— Экий вы ловкий, ваш бродь, и когда только успели разговорить этих макак, — поддержал он мою игру.
— Мастерство не пропьёшь, — подмигнул я ему.
После чего пошёл дальше, взяв ружьё наизготовку и уперев приклад в плечо. Если кто-то думает, что здесь принято нечто подобное, то сильно ошибается. Длинноствол в основном носят за цевьё, так сказать, по-походному. Добежал до точки, изготовился для стрельбы стоя, с колена, лёжа, нужное подчеркнуть. В лучшем случае винтовка удерживается двумя руками, но сугубо как копьё или бердыш, и по большей части именно для рукопашной, с отомкнутым штыком направлять ствол в сторону противника считается ненужным.
В пограничников что-то из области тактических приёмов будущего более или менее втемяшить получилось. Да и то с пехотными оглоблями они действуют по старинке. Как, впрочем, и те, кто примыкает штык или тесак к карабинам. Они ведь от этого оборотистость свою теряют, и вообще срабатывает стереотип — есть штык, значит, нужно готовиться к штыковому бою, и оружие носится соответственно. Поговорка «проще научить, чем переучивать» в действии. Ага…
Траншеи и ходы сообщения тут зигзагами пока не роют. Хотя я об этом и говорил, и обосновывал, даже испытания на полигоне проводил, но всё впустую. Так что копают их либо по прямой, либо в соответствии с местностью и препятствиями. Траншеи идут в два-три ряда вдоль фронта, ходы сообщения перпендикулярно. Извилины и повороты возможны, только если на пути попадётся какое-нибудь кряжистое дерево, которое проще обойти, чем сковырнуть, или крупный валун, вросший в землю.
У меня на пути оказался именно что огромный камень. А едва обогнув его, я оказался лицом к лицу с бегущими гуськом по ходу сообщения самураями, выставившими перед собой примкнутые тесаки. Я без раздумий нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел, и первый японец свалился как подрубленный. Не отпуская спуск, я передёрнул цевье, и едва оно встало в крайнем переднем положении, как грохнул следующий.
В считанные секунды разрядил все шесть патронов в своём ружье, свалив семерых самураев. Не всех насмерть, поэтому выхватил браунинг и всадил по пуле в головы тех, кто подавал признаки жизни.
— Чего тут, ваш бродь? — толкнулся мне в спину Матвей.
— Уже ничего, братец, — ответил я давешнему пограничному унтеру, меняя магазин в пистолете.
— Эк-ка вы их! — уважительно заметил усач.