— Связь есть, ваше высокоблагородие, — ответил рядовой.
Использовать связь в атакующих цепях тоже моё предложение. И видит бог, мне было ох как непросто добиться, чтобы под это дело выделили как сами аппараты, которых было до крайности мало, буквально единицы, так и полевой провод для них.
Ещё рвались мины у вершины Хуинсана, когда цепи пограничников поднялись и пошли в атаку. Тихо, без криков и без надрыва, не бегом, а скорым шагом. Я каких-либо сложностей с подъёмом в гору не испытывал, так как за прошедшее время успел привести это тело в хорошую физическую форму. При случае и взбежать по склону могу. Правда, без последствий это не обойдётся, и если дойдёт до рукопашной, то боец из меня выйдет аховый. Потому и наступаем мы без надрыва.
До траншей оставалось шагов двести, когда до нас стали долетать комья земли и небольшие камни. Видя это, Бутусов отдал по цепи приказ остановиться. Но именно в этот момент один из камней с глухим звоном тюкнул меня по темечку. Спасибо каске. Их пока изготовили всего лишь дюжину на команду «ноль второго», и командование не спешило проникнуться необходимостью защиты голов солдат.
— Вы как, Олег Николаевич? — обеспокоенно спросил шедший рядом Бутусов.
— Не было бы этого котелка, пришлось бы туго, а так в полном порядке, — жизнерадостно сообщил я, постучав по каске, и добавил: — Пора бы переносить огонь миномётов на противоположный склон.
— Уже связался. Сейчас долетят последние, и дальше в дело вступят пушки, — согласно кивнув, ответил Бутусов.
Ещё несколько увесистых разрывов и всё стихло. Правда, ненадолго, практически сразу послышался отдалённый грохот полевых пушек, а затем вой подлетающих гранат. С блиндажами им не управиться, не то могущество заряда, зато получится прижать пехоту, чтобы самураи не высовывали своего носа.
— Пошли! — поднявшись в полный рост, выкрикнул подполковник и сам двинулся в первых рядах.
Храбрый, умный, честный и дурной. Со мной всё понятно, у меня кровушка застоялась и хочется встряхнуться, море всё же не моё. Там всё больше на дистанции, да и думать чаще приходится о своих людях. А вот здесь, когда предоставлен самому себе, совсем другое дело. Но Пётр Дмитриевич… не дело командиру в первых рядах в атаку бегать.
Первую линию мы взяли практически без боя. Обнаружившихся немногочисленных японцев перебили едва ли не походя. Я так и не успел ни разу выстрелить. Спрыгнул в траншею и в сердцах от души матернулся.
— Что случилось, Олег Николаевич? — спросил меня Бутусов.
— Да обидно просто, Пётр Дмитриевич. Учиться нам у самураев ещё и учиться. Вы посмотрите на эти окопы, что они успели выкопать всего лишь за десять дней. У нас и через месяц ничего подобного не наблюдается.