Она смотрела на меня с состраданием. Я вернулся в реальность, рухнул на землю и прислонился к дереву. Мысленно раздал указания слугам — идти на помощь к остальным отрядам. А сам не отрывал взгляда от единственного целого глаза несчастного орка.
Опять нежить прётся в миры. Причём этот мир явно близок к моему родному — и при этом безумно далёк от мира атлантов. Грёбаный Сам Ди создал поистине огромную сеть. Эта тварь гадит мне везде, где может, и становится сильнее.
Так я и сидел, размышляя о том, что сделаю с поганым богом-демиургом, когда дотянусь до него. Именно когда , а не если !
Примерно через час ко мне начали стягиваться мои слуги, люди Аркадия и мирные граждане. Одними из последних пришла родня Харила. Они, на удивление, остро отреагировали на смерть брата. Вроде бы в их мире это обычное дело? В прошлый раз они спокойно хоронили родню. Но не сейчас.
Дети познали, что такое не просто родственные связи, а кровные. Когда ты сражаешься бок о бок с кем-то — и этот человек или орк погибает, — это тяжело. Идти дальше меньшим составом, забирая его обязанности на себя. А главное — существа больше нет, и это не мог исправить даже я.
Я положил руку на остатки головы несчастного орка и почувствовал лёгкий отклик — как благодарность и прощание. Харил прощался со мной. Он хотел спокойно уйти за грань. Теперь уже навсегда.
Две единички гнили — и от головы не осталось ничего. Внутри что-то дёрнулось: видимо, связь оборвалась. Как и обещал Карлайн — легко и безболезненно. Хотя на душе всё же паршиво. Очень паршиво. Хочется орать, выть — но сил нет. Совсем.
Я уселся на пятую точку рядом с лужей, которая ещё недавно была Харилом. Не знаю сколько времени я так просидел. Лужа впиталась в землю — и теперь на земле виднелся лишь тёмный след мёртвой почвы. Даже похоронить нечего.
На моё плечо легла тяжёлая рука Кагана.
— Идём, друг, — тихо пробасил орк. — Он погиб как настоящий воин. Наш отец бы гордился им. Мы гордимся им. И если… — он сделал паузу, посмотрел на оставшихся братьев и сестру, — если кто-то из нас вернётся домой, он расскажет нашему народу о храбрости нашего брата.
Серкач протянул мне руку:
— Вставай, Толик. Нам пора уходить. Ты уже ничего не изменишь. Нужно отпустить.
Я посмотрел в глаза этим подросткам. Серьёзные, совсем не детские глаза. От ещё недавней бесшабашности и авантюризма во взглядах не осталось ни следа. Война заставляет очень быстро взрослеть — это точно.
Я сжал протянутую мне руку и встал на ноги.
Да, пора идти дальше.
Из приятного: камней мне натащили несколько тысяч. Аркадий заверил, что в Твери я легко добуду себе пространственное кольцо — и мне не надо будет таскать с собой целый мешок камней.