— А кто это был-то? — шепотом спрашиваю у нее я.
Не уточняю, что я про обладателя штормового взгляда говорю, но женщина понимает меня без слов:
— А то не знаешь? Так это Ривальд, Ривмир Арвидан, — удивлена. — Собственной персоной. Правитель Земель. Я его и не видела никогда, да еще и вот так, чтобы рядом стоял. Не думала, что так бывает.
— Как?
— Что сам правитель — и у нас, в деревне, — шепчет она, хикикая. — Прям в нашу лужу у дома наступил. Красивый он, правда? — вздыхает она.
Мычу что-то в ответ, но собеседница не вслушивается.
— Ох и повезло тебе с будущим мужем! — радуется она за меня. — Жених-то твой — тоже правит. Только уже помельче, но все равно хорошо — именно нашими деревнями. И город. И холмы, до леса, тоже его. А в ту сторону, — она машет рукой, — до Большой реки.
Реку отсюда не видно.
В голове проносится слабое воспоминание: местность эта в Земли Арвидана тоже входит.
— С такими людьми знакомство водит Скайр Сигрейн! — восхищается моими матримониальными возможностями женщина. — За ним как за каменной стеной будешь.
Про его измену забыли уже? — хмыкаю я. — За каменной стеной, да на пару с ядовитою змеей.
Интересное у меня везение.
Последнее, что вижу, прежде чем зайти в тепло — как обладатель штормового взгляда разворачивает своего коня.
И тут же выбрасываю его из головы. И его, и жениха изменника.
У меня есть дела поважнее. Здесь так плохо с медициной, что я хочу это исправить. По одному тому как Велену лечили — понятно.
Выживешь — чудо.
Я читала книжки про попаданок: так все и происходит. Умерла в своем мире, но если над тобой сжалятся, то будет шанс построить жизнь в новом.
Это мой шанс.
И я не собираюсь его упускать.
Заходим в дом.
— Отвару тебе горячего сделаю, — предлагает женщина. — Платок возьми, и носки шерстяные, замерзла, наверное, вон как дрожишь.
Я соглашаюсь и аккуратно ее расспрашиваю, что случилось с моей предшественницей. Ей тут мор пророчили. Мор — это… чума?
Я на чумную не похожа.
На всякий случаю незаметно ощупываю подмышки — нет ли бубонов. Но кожа чистая, я здорова.
Она хлопочет у печи, а сама рассказывает, что сюда меня привезли уже больную.
— На ногах не стояла, как у ворот оказалась, еле с коня сняли, — качает головой. — А на другой день лихорадка тебя бить стала. Так и затопили тебе баньку. Думали, полегчает. И полегчало, — она обрадованно протягивает мне глиняную чашку. — Через неделю, правда. То — чудо!
Беру чашку обеими руками. Пока оставляю на столе, чтобы не обжечься напитком. Кутаясь в шерстяной, кусачий платок, на ноги натягиваю вязаные носки.