Неприятно. Но мое мнение вообще никого не интересует.
Понимаю, что Ровена — это любовница. Изменяет? Вот и не рад видеть? И чувства мои никого тут не волнуют?
Не, погодите, сейчас заволнуют. Впериваю в женишка дерзкий взгляд:
— А кто такая Ровена? — спрашиваю почти ласково.
Никогда я изменников и бабников не любила. Тьфу.
— Тебя не касается, — раздраженно отвечает.
Жду, что сейчас добавит: молчи, женщина.
И правда! Так и говорит!
— Я те помолчу, — хмурюсь я. — Свадьбы не будет.
— Что? — брови на его лице ползут вверх.
На лице Штормового появляется заинтересованность.
— Что слышал. Я от тебя ухожу, — заявляю с чувством.
Какие интересные заявления, — размышляю я.
Я — уважаемый технолог, женщина с хорошим образованием и карьерой. Правда, как говорят, старая дева. За сорок пять. Ничего кроме работы и не было.
Впрочем, сомневаюсь в необходимости предоставления этой ценнейшей информации. Мне кажется, меня обратно в баню запихнут с криком: “С ума сошла болезная”.
Средневековый народ, столпившийся тут явно ради зрелищ, принимается перешептываться. А вот говорившая с нами женщина только руками всплескивает:
— Как же так! Как не будет свадьбы? Вы же помолвлены? — уточняет.
Не знает? Я тоже не в курсе. Но, наверное, да.
— Как помолвлены, так и размолвлены, — бурчу я.
— Хватит, — наш спор прерывает отрывистый приказ того, широкоплечего, со штормом во взгляде.
И все как-то испуганно притихают, скукоживаются.
Поднимаю на него глаза. Волосы мужчины треплет ветер, брови нахмуры, губы раздраженно сжаты.
— У нас нет времени решать твои дрязги, — бросает не мне, а моему жениху. — Разберешься со своей невестой позже.
Ко мне он снова не обращается. Вообще, это бесит. Что за нежелание учитывать мое существование?
Но сказать я ничего не успеваю, мужчина разворачивается ко мне спиной и отправляется к остальным всадникам.
А мой жених, только бросает на меня уничижительный взгляд и идет следом. Весь неприязненный такой. Как будто именно я виновата в том, что на него главный начальник разозлился.
Мужчина со штормом во взгляде вскакивает на вороного коня в один легкий прыжок. На солнце блестят металлические пряжки сбруи, конь фыркает и пританцовывает.
Дует прохладный ветерок, до меня доносится запах лошадиного пота.
Остальные всадники тоже готовятся ехать. Их здесь довольно много, целое войско, надо сказать. Интересно, куда они так торопятся?
Народец потихоньку разбредается: и хлеба не дали, и зрелища закончились.
— Ох, замерзнешь же, — ко мне подходит та самая женщина. Кладет руки мне на плечи. — Пойдем в дом.