— Двоюродный брат заместитель начальника оперативного отдела, — подтвердил Мышкин. — Но я связался с Москвой, полномочия Орджоникидзе перекрывают местные связи. К тому же Ягода в курсе операции. Вмешательства местных органов не будет.
Величковский, сидевший в глубоком кресле у окна, оторвался от изучения технических чертежей:
— Самое важное выявить перспективных специалистов на местах. Людей, способных воспринять новые технологии и методы работы. Без них любая модернизация обречена на провал.
— Согласен, — кивнул я, отхлебывая крепкий чай. — Особенно меня интересует этот Касумов, о котором говорил Терентьев. Если он действительно работал над турбобурами, то может стать ключевой фигурой в технической модернизации.
Завадский разложил на столе чертежи:
— Я подготовил схему первоочередных технических мероприятий. Прежде всего, нужно заменить устаревшие паровые приводы на электрические. Затем модернизировать насосное оборудование.
Мы еще несколько часов обсуждали технические и организационные вопросы, уточняли детали предстоящей поездки. Поезд до Баку отправлялся завтра в восемнадцать сорок с Курского вокзала. Три дня пути в специальном вагоне, выделенном по распоряжению наркомата.
Утро отъезда выдалось суматошным. Телефон в квартире звонил не переставая. Последние уточнения, вопросы, согласования. Головачев, которому предстояло управлять делами в Москве во время моего отсутствия, принес кипу документов на подпись.
— Леонид Иванович, нарком просил заехать перед отъездом, — сообщил он, протягивая мне телефонограмму. — Говорит, важный разговор.
Я взглянул на часы. До отъезда оставалось еще четыре часа, вполне можно успеть заехать в наркомат. Быстро закончив с документами, я отдал последние распоряжения:
— Семен Артурович, проследите, чтобы весь багаж доставили на вокзал. Особенно техническую документацию и чертежи. Они должны быть в моем купе.
— Сделаю, Леонид Иванович, — кивнул Головачев.
Через полчаса служебный автомобиль доставил меня в наркомат тяжелой промышленности. Охрана на входе, узнав меня в лицо, пропустила без проверки документов. В приемной наркома уже толпились посетители, но секретарь, увидев меня, тут же поднялся:
— Товарищ Краснов! Серго Орджоникидзе ждет вас, проходите.
Кабинет наркома, просторный и строгий, весь пропах крепким табаком. Сам Орджоникидзе, грузный мужчина с пронзительным взглядом и характерными кавказскими чертами лица, стоял у окна, разговаривая по телефону. Увидев меня, он жестом пригласил садиться, продолжая разговор.
Положив трубку, Орджоникидзе тяжело опустился в кресло: