Мы поднялись в номера. Мой люкс действительно оказался роскошным.
Просторная комната с антикварной мебелью, кожаными креслами и огромным письменным столом. Из окон открывался вид на Каспийское море и нефтяные промыслы, расположенные прямо в воде — знаменитые бакинские «эстакады».
Деревянные помосты уходили в море на сотни метров, поддерживая буровые установки. Зрелище впечатляло масштабом и инженерной смелостью.
Умывшись с дороги, я подошел к окну, рассматривая панораму города. Баку раскинулся амфитеатром по склонам прибрежных холмов, спускаясь к морю сложной мозаикой домов, улиц и нефтяных вышек.
Вдалеке виднелись дымящие трубы нефтеперерабатывающих заводов «Черного города» — промышленного района, названного так из-за постоянного смога от переработки нефти.
В дверь постучали. Вошел Головачев с папкой документов.
— Леонид Иванович, предварительные отчеты по состоянию Азнефти собраны. Корсакова просила передать финансовые выкладки, а Завадский подготовил технические вопросы для совещания.
Я взял папку и быстро просмотрел содержимое. Цифры и факты выглядели еще более удручающими, чем мы предполагали в Москве. Добыча падала, оборудование не обновлялось, финансовые показатели регулярно подтасовывались.
— Спасибо, Семен Артурович. Передайте членам комиссии, что через двадцать минут встречаемся в ресторане, а затем идем на совещание с руководством Азнефти. Пусть подготовят самые острые вопросы.
Когда Головачев вышел, я еще раз обратил взгляд на море и нефтяные вышки.
Малый конференц-зал гостиницы представлял собой воплощение дореволюционной роскоши. Лепнина на потолке, массивная люстра с хрустальными подвесками, тяжелые портьеры на высоких окнах.
Некогда предназначенный для совещаний нефтяных магнатов, теперь он служил площадкой для партийных и хозяйственных мероприятий. Революционный антураж ограничивался портретом Ленина на центральной стене и красным знаменем в углу.
Я прибыл к залу за пятнадцать минут до назначенного времени вместе с Мышкиным и Корсаковой. Завадский и полковник Филатов уже ждали нас у входа, негромко обсуждая технические характеристики бакинской нефти.
— Примечательно, что только в Баку добывается нефть с высоким содержанием бензиновых фракций, — говорил Завадский. — В некоторых скважинах на Биби-Эйбате почти сорок процентов выхода бензина без дополнительного крекинга.
— Именно поэтому наши военные так заинтересованы в увеличении добычи, — кивнул Филатов. — Авиация требует высокооктанового топлива в объемах, многократно превышающих нынешние.
— Товарищи, — прервал я их разговор, — готовы к совещанию? Чувствую, нас ждет непростой диалог.