— Более чем, Леонид Иванович, — Корсакова поправила строгий деловой костюм. — Я подготовила подробный анализ финансовой отчетности Азнефти за последние три года. Цифры говорят сами за себя.
— А у меня полная техническая проверка состояния оборудования, — добавил Завадский. — На основе предварительных данных и открытой информации. Факты удручающие.
Ровно в назначенное время двери конференц-зала распахнулись, и оттуда вышел молодой помощник Мамедова.
— Товарищ Краснов, все готово. Руководство Азнефти в полном составе ожидает вас.
Мы вошли в зал. За длинным полированным столом восседало около двадцати человек. Руководящий состав бакинской нефтяной промышленности.
Мамедов занимал центральное место, по правую руку от него расположился Рахманов, по левую — Алиханов. Дальше сидели заведующие промыслами, главные инженеры, начальники отделов.
В дальнем конце стола я заметил молодого человека с энергичным лицом и пронзительным взглядом темных глаз — по описанию Терентьева узнал Касумова.
— Товарищи! — Мамедов поднялся навстречу. — Рад представить вам московскую комиссию во главе с товарищем Красновым. Прошу вас, Леонид Иванович, занимайте председательское место.
Я кивнул и занял указанное кресло во главе стола. Члены моей комиссии расположились по обе стороны от меня. Мышкин, как обычно, предпочел место в углу, откуда мог наблюдать за всеми присутствующими.
— Благодарю, товарищ Мамедов, за оперативность в организации совещания, — начал я, окидывая взглядом напряженные лица бакинских нефтяников. — Прежде чем перейти к сути нашего визита, представлю членов комиссии и их функции.
Я по очереди представил всех, подчеркивая сферу ответственности каждого: Завадский — техническая инспекция, Корсакова — финансовый аудит, Филатов — военная приемка и требования к качеству нефтепродуктов для оборонной промышленности. Хотя их и так уже знали.
— Теперь к основному вопросу, — продолжил я, доставая из портфеля запечатанный конверт с гербовыми печатями. — Товарищ Мамедов, передаю вам приказ народного комиссара тяжелой промышленности товарища Орджоникидзе о реорганизации Азнефти.
В зале повисла гнетущая тишина. Все взгляды устремились на красный конверт, который я положил перед Мамедовым. Директор Азнефти с видимым напряжением взял конверт, аккуратно вскрыл его канцелярским ножом и извлек документ, скрепленный тяжелой гербовой печатью.
Пока Мамедов читал приказ, его лицо постепенно менялось. От настороженного к откровенно испуганному. Закончив чтение, он несколько секунд молчал, затем передал документ Рахманову и поднял взгляд на меня: