— Что вы, Владимир Григорьевич, — я пожал плечами. — Просто наше КБ нуждается в хороших специалистах. Ничего больше.
Он понимающе кивнул. Мы оба знали, что недосказанное иногда красноречивее слов.
Сурин уже увлеченно обсуждал с Зотовым детали будущего проекта. Видно было, что все пережитое отступило перед захватывающей технической задачей.
Возвращаясь в КБ, я думал о том, как удачно все сложилось. Теперь у нас был не только талантливый инженер, но и уникальный проект, который мог изменить всю систему связи в стране.
Стена непонимания
После встречи с Шуховым следующие три дня я занимался обустройством Сурина в КБ.
Прежде всего, выделил ему просторный кабинет на втором этаже, с видом на заводской двор.
Распорядился доставить туда новую мебель и самое современное оборудование для расчетов. Мышкин и Полуэктов тем временем занялись оформлением документов и пропусков.
Особое внимание уделил лаборатории металлоконструкций. Здесь установили новейший спектрограф, микроскоп для изучения структуры металла и испытательные стенды. Сурин, увидев все это, заметно воспрял духом. Глаза загорелись профессиональным интересом.
Зотов, как всегда энергичный и взъерошенный, взял на себя организацию рабочей группы. Отобрал лучших конструкторов, поставил задачи чертежникам. К концу третьего дня все было готово для серьезной работы.
И вот теперь, ранним утром четвертого дня, я вошел в просторный светлый зал, где предстояло готовить презентацию проекта.
Длинные столы заставлены чертежами и расчетами. У огромного окна Сурин и Зотов склонились над детальным чертежом первой башни. В углу негромко шелестела счетная машина «Феликс», где молодой техник Ворошилов проверял расчеты нагрузок.
— Леонид Иванович, взгляните! — Сурин поднял голову от чертежа. Его глаза за стеклами очков сияли воодушевлением. — Мы доработали конструкцию верхней площадки. Теперь она выдержит не только передатчики, но и дополнительное оборудование.
Я подошел ближе. На ватмане прорисованы изящные линии гиперболоидной конструкции. Характерный почерк школы Шухова. Каждая деталь продумана, ничего лишнего.
— А что с ветровыми нагрузками? — спросил я, разглядывая схему креплений.
— Вот здесь, — Зотов развернул еще один чертеж, — мы усилили диагональные связи. Даже при урагане конструкция останется устойчивой.
В этот момент в зал вошел Величковский, наш славный профессор по металлам. В руках он держал свежие результаты испытаний.
— Товарищи, — он по старой привычке использовал дореволюционное обращение, — сталь марки «М-1» показала превосходные результаты. Прочность выше расчетной на двенадцать процентов.