— Ну как? — спросил он, раскуривая неизменную «Герцеговину Флор».
— Вроде бы все сложилось, — я устало опустился в потертое кресло. — Святополков позвонил своему человеку, Велигорский получает должность…
— А Скворцов? — Рожков выпустил струйку дыма. — Следователь из ОГПУ? С ним-то как быть?
— Потому и приехал к вам. Нужно проконтролировать, чтобы все прошло гладко. И насчет Скворцова.
— Знаю-знаю, — Рожков выразительно посмотрел на меня. — Он молодой следователь, мечтает о мотоцикле. Как раз на днях жаловался, что никак не может достать новый «ИЖ-7».
— Организуем, — кивнул я. — Главное, чтобы с документами все было в порядке.
— Не беспокойтесь, — Рожков стряхнул пепел. — Прослежу лично. К завтрашнему вечеру дело будет закрыто по всем правилам.
Когда я вышел в промозглую московскую ночь, на душе было спокойно. Теперь, когда за дело взялся Рожков, можно было не сомневаться, что все будет сделано как надо.
— Домой, в Архангельский, — сказал я Степану, садясь в машину.
Завтра предстоял важный день — нужно было запустить в дело документы для нового отдела Велигорского и лаборатории Сурина. Но механизм запущен, и теперь все должно сработать как часы.
Через два дня, ранним утром, в моем кабинете появился Мышкин:
— Леонид Иванович, Сурин здесь. Только что привез его наш человек.
Я взглянул в окно. У входа стоял неприметный черный «Форд».
Рядом с машиной переминался с ноги на ногу высокий худощавый человек лет сорока пяти, в потертом пальто и видавшей виды шляпе. Даже издалека в его осанке чувствовалась какая-то надломленность, следы пережитого напряжения последних дней.
— Пригласите его ко мне. И вызовите Зотова.
Когда Сурин вошел в кабинет, я увидел запавшие глаза, осунувшееся лицо. Но во взгляде за стеклами очков в простой металлической оправе светился острый ум.
— Михаил Петрович? Присаживайтесь, — я указал на кресло. — Чаю?
— Благодарю, — он говорил тихо, но твердо. — Признаться, не совсем понимаю…
В этот момент в кабинет влетел Зотов, как всегда взъерошенный, с папкой чертежей подмышкой:
— Леонид Иванович, вы звали? А, — он заметил Сурина, — так это тот самый…
— Василий Николаевич, — перебил я его, — мы сейчас едем к Владимиру Григорьевичу. Машина готова?
Сурин вздрогнул при упоминании имени Шухова.
— К Владимиру Григорьевичу? — переспросил он. — Но…
— Да-да, — я взял со стола папку с документами. — Он ждет нас. Поедем прямо сейчас.
«Бьюик» мягко катил по утренней Москве. Сурин сидел молча, время от времени нервно поправляя очки. Зотов на переднем сиденье перебирал чертежи.
— Михаил Петрович, — начал я, — полагаю, вам уже сообщили о переводе в наше конструкторское бюро?