На четвертый день позвонил Извольский:
— Леонид Иванович, завтра в десять ноль-ноль большое совещание в Наркомсвязи. Будет товарищ Смородин и другие военные. Вам тоже надо присутствовать.
В его голосе слышалась едва заметная усмешка:
— Думаю, вам будет… интересно.
На следующее утро я вновь оказался в том самом зале заседаний Наркомсвязи, где неделю назад потерпел поражение.
Теперь картина была совсем другой. За длинным столом сидели не только работники наркомата во главе с Кузьминым, но и внушительная группа военных.
Смородин расположился прямо напротив Кузьмина. Рядом с ним — представители штаба РККА, Разведупра и других управлений. В воздухе чувствовалось напряжение.
— Товарищи, — начал Кузьмин, пытаясь сохранить начальственный тон. — Мы собрались обсудить вопрос о строительстве новых узлов связи…
— Позвольте внести ясность, — спокойно перебил его Смородин. — Речь идет о системе стратегического значения. Проект одобрен Реввоенсоветом и будет реализован в любом случае.
Кузьмин побледнел:
— Но позвольте… У нас нет ресурсов… Металл нужен для индустриализации…
— Вот директива, — Смородин положил на стол папку с красной полосой. — Проекту присвоен особый статус. Все необходимые ресурсы уже выделены.
Зарубин, который недавно так рьяно критиковал проект, теперь сидел молча, низко опустив голову. Его сосед, недавно возмущавшийся «экспериментальными конструкциями», старательно протирал пенсне.
— От вас требуется, — продолжал Смородин, — обеспечить формальное прикрытие работ по гражданской линии. Документация уже подготовлена.
Он кивнул мне, и я раздал папки с бумагами.
— Но мы же говорили о нецелесообразности… — слабо попытался возразить Кузьмин.
— Вопрос целесообразности уже решен, — отрезал представитель Разведупра. — Ваша задача — обеспечить установленный порядок оформления документов.
Я молча наблюдал, как Кузьмин и его подчиненные изучают документы, то и дело бросая растерянные взгляды друг на друга. Особенно приятно было видеть, как Зарубин, недавно так снисходительно поучавший меня «реалистичному подходу», теперь торопливо подписывает все бумаги.
— Какие-то вопросы есть? — поинтересовался Смородин, когда все документы были подписаны.
— Н-нет, товарищ комбриг, — пробормотал Кузьмин. — Все будет сделано в установленном порядке.
— В таком случае, — Смородин поднялся, — считаю вопрос решенным. Товарищ Краснов, вы можете приступать к реализации проекта.
Выходя из зала, я поймал взгляд Извольского. В его глазах читалось понимание. Мы оба знали, что это была не просто победа в бюрократической битве.