— Ну почему же только на слово, — парировал я, — и мой линкор, и все прочее вы можете посмотреть собственными глазами и ощупать собственными руками. Вы знаете, что это уже сделали ваши пилоты, которые первыми оказались на борту «Неумолимого», в числе прочего, получив возможность знакомиться с членами команды, начиная с адмиралов и заканчивая рядовым составом.
— Да уж, — усмехнулся товарищ Гордеев, — восторженных впечатлений и от вашего корабля и от знакомства с его командой мы наслушались предостаточно. По мнению наших офицеров, вы такие же советские люди, как и мы. Но это пока только их мнение. Я пока еще своего не составил. Кроме того, мы знаем, что у вас на борту находятся люди, называющие себя генералом Бережным, адмиралом Ларионовым, политическим советником первого класса Ниной Антоновой и членом ЦК ВКП(б) Леонидом Брежневым. Также нам достоверно известно, что все эти люди уже умерли — кто двадцать лет назад, а кто и пятьдесят. Как вы объясните это несоответствие?
— А вам известно, что все эти люди были раскопированы в четырех экземплярах в четыре различные ключевые точки российской истории, и, кроме того, их оригиналы продолжили свое существование в родном для нас с ними мире Основного Потока? — спросил я, сосредоточив на собеседнике свой Истинный Взгляд.
— Да, известно, — ответил мой собеседник, — и то, что это известно вам, снимает хотя бы часть вопросов. А теперь скажите, какой совет дал им Голос, отправляя на задание?
— Голос дал им совет поступать по совести, — парировал я.
— Теперь я верю, что вы имели дело или хотя бы встречались хоть с кем-нибудь из этих людей, — сказал товарищ Гордеев. — Любой другой с ходу пытался бы выдумать нечто, с его точки зрения, правдоподобное, а такой простой совет не пришел бы ему в голову.
— Собственно, я и сам неукоснительно придерживаюсь этого правила, — ответил я. — Совесть — это то, что отличает нас от двуного разумного хищника.
— Да, мысль глубокая, если не сказать больше, — усмехнулся местный генсек ЦК ВКП(б), — вы еще, оказывается, и философ-теоретик…
И тут меня дернуло немного похулиганить, уж больно серьезные лица были у окружающих.
— Станешь тут философом-теоретиком — при таком обилии практики и соответствующих знакомств, — сказал я. — Если вы захотите, я могу организовать вам личную встречу с товарищем Лениным. Этот человек среди моих знакомых имеется, даже в двух экземплярах.Или с товарищами Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом? Или с пятью товарищами Сталиными, большой дружной кавказской семьей братьев-близнецов?