— Здравствуйте, товарищи, — сказал я, разрывая тишину, повисшую в командном центре, — еще раз повторяю: это не вторжение, а дипломатический визит. Так что можете выдохнуть и заниматься текущими делами. Более того, если за то время, пока мой линкор находится в вашем ближнем пространстве, на вас попробует напасть кто-то для этого достаточно безумный, то я сперва отметелю мерзавца ногами до полного бесчувствия, и только потом стану договариваться с вами о взаимной обороне.
— Все так серьезно? — скупо улыбнулся одетый в штатское товарищ Гордеев; в отличие от прочих, присутствующих в военной форме, он перенес мое появление не моргнув глазом.
— Вполне, — подтвердил я. — Такое поведение мне диктует воинская присяга, которую я принес родному государству, офицерская честь и обязанности защитника русских, сербов и болгар. Все формы русского и советского государства, в каком бы мире они ни находились, для меня одинаково священны, и биться за них я буду с одинаково неистовой яростью.
— Не могу представить себе ситуации, при которой Советский Союз будет нуждаться во внешней защите… — проворчал генерал, на синем ВВСовском мундире которого была нашивка «Б. А. Козловский».
Истинный Взгляд сообщил мне, что это и есть начальник этого центра — единственный, кто может высказываться по собственной инициативе в присутствии высокого начальства, а остальные тут простые исполнители, которым положено быть глухими и немыми, пока их не спросят.
— Да, товарищ Козловский, — согласился я. — Вы сильны, самодостаточны и уверены в себе, а потому в обычной ситуации я воспринимаю вас как соседей с фланга, с которыми в обычной ситуации необходимо обмениваться научной и разведывательной информацией, и ничего больше. Но бывают ситуации необычные, когда какой-нибудь мир подвергается агрессии извне, а отразить такое нападение вы сможете только при удачном стечении обстоятельств и с огромными жертвами.
— Вы нас пугаете? — спросил товарищ Гордеев.
— Нет, Леонид Валерьевич, — ответил я, — просто предупреждаю. Пугать кого-либо не в моих привычках. Не нужно мне от вашего мира ни нового удела, ни каких-либо материальных выгод. Возможно только взаимовыгодное сотрудничество, и то лишь после того, как станет ясно, чем я могу быть полезен вам, а вы мне.
Местный товарищ генеральный секретарь переглянулся с генералом Козловским, и тот чуть заметно пожал плечами: мол, политические вопросы не в его компетенции.
— Ну хорошо, товарищ Серегин, — сказал Гордеев, — сказанное вами звучит крайне невероятно, но за последние несколько часов произошло столько всего, что прежде не укладывалось в пределы нашего понимания, что я готов поверить вам на слово.