Пепел завыл.
— От права мужа на мой голос. От его подписи на моей судьбе. От долга, который я не брала. От клетки, которую называют защитой. От любви, в которой меня сделали маленькой, чтобы кому-то было удобно быть большим.
Герман сделал шаг к ней.
Теперь он был испуган.
— Алина, пожалуйста…
Вот оно.
Пожалуйста.
Слово, которого она ждала когда-то ночами. Не так. Не здесь. Не из страха потерять власть.
— Нет, Герман.
Она сняла с руки невидимое кольцо.
В памяти оно появилось само: тонкое золотое обручальное кольцо, хотя в реальности она оставила его в квартире. Оно лежало на ладони тяжёлым, чужим кругом.
— Я была твоей женой. Но никогда не была твоей собственностью.
Она бросила кольцо в очаг.
Пламя взметнулось.
Герман исчез.
Селеста закричала, но её голос рассыпался пеплом.
Алая линия на руке лопнула.
Боль пришла мгновенно.
Настоящая.
Жгучая, режущая, будто цепь выдрали из кожи вместе с корнями. Алина вскрикнула и упала на колени. Вокруг всё горело — кухня, таверна, пепельные стены. Но в центре огня стояла женщина в зелёном платье.
Лирана Вейл.
— Хорошо, — сказала она. — Теперь беги.
— Куда?
— Домой.
— Где он?
Лирана улыбнулась.
— Ты уже знаешь.
Огонь рухнул вниз.
Алина открыла глаза в сердце таверны.
Она стояла на коленях у чаши, задыхаясь. Запястье горело, но алой линии больше не было. Только тонкий белый след, как от старого ожога.
Марта плакала и смеялась одновременно.
Финн кричал где-то у двери:
— Она вернулась! Она вернулась!
Рейнар стоял перед Алиной на одном колене.
Его руки были вытянуты, но он не касался её, будто держал себя последним усилием.
— Алина.
Она подняла на него глаза.
— Я сказала нет.
Голос сорвался.
— Я слышал.
— Правда?
— Весь дом слышал.
Она рассмеялась.
И тут же заплакала.
Рейнар всё-таки коснулся её плеча.
Осторожно.
— Можно? — спросил он.
Простое слово.
Такое простое, что сердце сжалось.
Можно.
Не приказ. Не решение за неё.
Вопрос.
Алина кивнула.
Он помог ей подняться. Не потянул, не поднял на руки, не сделал из неё беспомощную. Просто дал опору ровно настолько, насколько она согласилась взять.
Наверх они возвращались медленно.
Марта шла впереди и всё время бормотала, что теперь ей точно понадобится настой покрепче. Финн держался рядом, сияющий и заплаканный. Ориэль, неизвестно как пробравшаяся к лестнице, сидела у него на плече и торжественно пищала.
Когда они вышли в зал, все вскочили.
Брант, Даррен, Иветта, Лиос, Тавир, даже сонный Хорс.
— Ну? — спросил Брант.
Марта выпрямилась.
— Хозяйка послала старый закон в пепел.
Хорс поднял кружку.
— Наконец-то хорошие новости понятными словами!
В зале раздался шум облегчения.