Я отвожу взгляд за его плечо, глотаю ком унижения и злости. Уговор есть уговор. Бежала — проиграла.
— Да, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.
Пальцы на моём подбородке слегка сжимаются, возвращая взгляд к его лицу. В его глазах — не торжество, а какое-то странное, почти научное любопытство.
— Прекрасно, — Тарос улыбается, и это не сулит мне ничего хорошего. — Тогда слушай внимательно. Моё желание… — он делает театральную паузу, растягивая момент. — Ты должна в меня влюбиться.
Я замираю, не веря своим ушам. Из всех возможных унизительных, похабных или жестоких вариантов я ожидала чего угодно, но только не этого.
— Что? — у меня вырывается глупый, ошеломлённый выдох.
— Ты прекрасно слышала, — его улыбка становится шире, в ней появляются острые, почти хищные нотки. — Не притворяться. Не изображать. А по-настоящему. Влюбиться. Без памяти. Без остатка. Я хочу видеть, как ты горишь от одного моего взгляда. Как твои руки дрожат от желания прикоснуться ко мне. Как ты сходишь с ума от ревности, глядя на других женщин. Вот моё условие.
Он отпускает мой подбородок, и по коже тут же пробегает неприятный холодок.
— И как… — я с трудом выдавливаю из себя слова, — как я должна это сделать?
— О, это уже твоя проблема, — он разводит руками, изображая невинность агнца. — В конце концов, — Тарос наклоняется ко мне снова, и его шёпот обжигает ухо, — разве это не лучше, чем быть моей игрушкой в постели? Хотя… кто знает, к чему приведёт твоя любовь.
Он выпрямляется, и в его глазах читается неподдельное веселье. Он поставил меня в абсолютно абсурдную, невозможную ловушку. И ему это дико нравится.
Конец ознакомительного фрагмента.