Вот только… если откровенно, настоящая Строганова погибла там, на парковке бизнес-центра. Я попала в тело Элианы, но и ей не стала.
Я — нечто иное. Мне лишь не хватает решимости заглянуть в себя и увидеть, кем являюсь на самом деле.
А тут ещё внешние проблемы. Которые я понятия не имею, как решать.
Дверь с тихим, почти ласковым скрипом отворяется, и он заполняет собой проём, затмевая скудный свет очага. Пахнет дорогим табаком, кожей и чем-то ещё — озоном, будто после грозы. Он прислоняется к косяку, скрестив на груди руки. Мантия откинута, и я вижу, насколько широки его плечи под тонкой рубашкой.
— Ну что ж, — его бархатный голос, низкий и с лёгкой хрипотцой, обволакивает комнату, словно дым. — Прямо тут меня и поджидаешь. Сидишь, как королева на троне. Признаться, не ожидал такой наглости. Думал, придётся немного побегать по этому… живописному саду. Полюбоваться яблочками.
Он медленно окидывает взглядом нашу скромную обитель — вымытый до блеска пол, аккуратно заправленные кровати, очаг. Взгляд задерживается на мне, и в уголках его глаз лучиками расходится насмешливое одобрение.
Раздражает. Безумно раздражает эта его уверенность, будто он не вошёл, а снизошёл.
— Где Сия? — выдавливаю я, впиваясь ногтями в ладони. Звучит резче, чем хотелось бы.
Тарос медленно качает головой, и прядь волос, кажущихся сейчас чёрными, падает ему на лоб. Он не утруждается её смахнуть.
— А-а-а, не о ней сейчас речь, моя дерзкая беглянка, — дракон отталкивается от косяка и делает один-единственный шаг внутрь. Этого достаточно, чтобы пространство комнаты сжалось, а воздух стал гуще. Дверь тихо закрывается за ним, будто сама собой. — Напомни-ка мне, — Тарос подносит руку к подбородку, проводя пальцем по линии челюсти, — мы ведь заключили небольшое пари, не так ли? Насчёт того, что случится, если я тебя найду.
Я сглатываю. Ком в горле — сухой и колючий. Но я держу его взгляд, впиваюсь в эти золотые, с вертикальными зрачками, глаза, в которых плещется откровенная усмешка. Внутри всё замирает и сжимается в ледяной ком.
— Помню, — отвечаю я, и голос звучит ровно, почти бесстрастно. Пусть это далось мне ценой того, что ногти впились в кожу до боли. Больше ничем не выдам.
Он медленно подходит ко мне, и каждый его шаг отдаётся в тишине комнаты гулким стуком. Останавливается вплотную, заслоняя собой свет от камина. Пальцы длинные, удивительно изящные для его мощи — ловят мой подбородок, принудительно заставляя поднять голову. Прикосновение обжигает, будто раскалённый металл.
— Ну что, — его дыхание касается моих губ, пахнет мятой и чем-то горьким, пряным. — Готова выполнить своё обещание? Исполнить моё желание?