— Вы долбанулись, Строганова⁈ — лицо мужчины, сидящего за столом передо мной покрывается багровыми пятнами.
Я игнорирую вспышку его ярости. Это не первая и, к сожалению, не последняя. Я успела понять, что в такие моменты лучше не показывать вообще никаких эмоций. Сочувствие вызывает такую же ярость, как насмешка, так что я кладу на стол папку и пытаюсь сохранять профессиональное выражение лица. Он смотрит на бумаги так, словно они покрыты ядом.
— К сожалению, совет директоров принял окончательное решение. Компания вынуждена прекратить с вами сотрудничество.
Его лицо краснеет, глаза сужаются.
— И они прислали стрёмную рыбу фугу сообщить мне об этом⁈ — он окидывает меня взглядом с головы до ног, задерживаясь на моей фигуре, которая далека от модельных стандартов, — Ты не попутала ничего?
Я не вздрагиваю. За годы работы кризисным менеджером я привыкла к подобным выпадам. Это просто защитная реакция. Но переход на личности характеризует его не только как профнепригодного воришку, но и как недомужика.
— Компания ценит ваш вклад, но в текущих обстоятельствах…
— Да плевать я хотел на их ценность! — он ударяет кулаком по столу. — Знаете, почему они прислали вас? Потому что знали: на вас и смотреть-то противно. Думали, что я не буду спорить с такой, как вы.
Внутри что-то сжимается, но я продолжаю говорить ровным тоном, повторяя про себя как мантру, что нельзя бить людей, даже если они конченые:
— В конверте вы найдёте все детали выходного пособия и рекомендательное письмо. Служба безопасности проводит вас до выхода.
Мужчина резко вскакивает:
— Ты хоть в зеркало на себя смотрела, чудовище? — шипит он. — С такой рожей только и остаётся, что разрушать карьеры нормальных людей! На такую, как ты, ни у одного мужика не встанет, вот ты и злая стерва!
А вот это уже переход границ. Я позволяю своим губам растянуться в полуулыбку:
— Всего доброго. Надеюсь, вам в жизни будут попадаться исключительно те мужчины, у которых на вас точно встанет.
Успеваю выскочить из кабинета, прежде чем его ярость принимает опасный оборот. Во многом благодаря подоспевшему охраннику, которому было велено вывести урода из офиса, и проследить, что тот не создавал проблем. Только в лифте, оставшись одна, я позволяю себе глубоко вздохнуть. Очередной козёл, который уверен в том, что ему всё можно, очередной удар по старой ране.
В кабинете гендира настроение совсем другое.
— Александра, вы нас спасли, — он пожимает мне руку. — Если бы история с откатами всплыла публично…