Я взяла край.
Ткань оказалась тяжёлой, как мокрый плащ, хотя сухой. Перевернуть её было труднее, чем обычную ленту. Она сопротивлялась не силой, а смыслом, словно род Грантов не любил, когда его изнанку показывают женщине, которую он пытался вычеркнуть.
На обратной стороне моё имя было.
Не вышитое золотом, как у Дариона. Не вплетённое в ветви. Оно стояло у основания, удерживая тонкую линию, идущую к его имени. Над строкой горели слова:
«Равная брачная клятва признана колокольней. До её расторжения глава рода не вправе заключать второй брачный союз под печатью Палаты».
Я прочитала вслух.
Голос сорвался на последнем слове, но я всё равно дочитала.
Под строкой начал проступать второй ряд.
«В случае нарушения: род Грантов теряет право решающего голоса в Небесной палате до очищения клятвы и публичного признания правды».
Я стояла с родовой лентой в руках и чувствовала, как пол уходит из-под ног.
Не магия. Не проклятие. Не смерть. Не разрушение дома, не огонь по стенам, не гибель рода. Власть.
Именно власть.
То, ради чего Дарион отстранял меня, слушал Брана, верил поддельным бумагам, ставил рядом Кассару перед родами. То, ради чего Палата ночью отправила людей с печатями молчания. То, ради чего Кассара так торопилась стать новой женой до того, как колокольня успеет ударить.
Если Дарион заключит второй брак при живой равной клятве, род Грантов потеряет решающий голос.
Небесная палата перестанет слушать его так, как слушала.
Я опустила ленту, но она не отпустила мои пальцы. Ткань будто прилипла к коже, требуя, чтобы я поняла не только угрозу, но и возможность.
Один мой шаг. Одно публичное доказательство. Один звон в нужный момент.
И Дарион потеряет то, чем дорожил больше всего, когда решил назвать наш брак ошибкой.
Эта мысль должна была принести удовлетворение.
Она принесла страх.
Я увидела перед собой Северный зал. Дариона рядом с Кассарой. Его голос: «Брак с Таиссой Орвен не выполнил своего родового назначения». В тот миг он отнял у меня лицо, превратил меня в неудобный договор, поставил своё имя выше моего. Теперь колокольня показывала мне способ поставить его власть под удар. Не убить. Не уничтожить магию. Просто забрать у него право решать первым.
Как он забрал у меня право говорить.
Справедливо ли это?
Наверное.
Хотела ли я этого?
Я не знала.
И это незнание оказалось страшнее злости.
— Вы понимаете теперь, почему они торопились? — спросил Оринт.
Я кивнула, не доверяя голосу.
— Если второй брак состоится, Гранты падают в Небесной палате.
— Не падают. Теряют решающий голос. Для рода драконов иногда это хуже падения.