— Люди у стены слышали, — напомнила я. — И люди Савы.
— Значит, времени мало, но оно есть.
Он посмотрел на лестницу. После ночи она выглядела иначе. Не просто старой дорогой наверх, а телом башни, по которому ещё тянулись следы борьбы. На некоторых ступенях серебряные круги оставили бледные пятна. На перилах висели ленты женщин, которые я ночью привязала к главному канату: Марены Олс, девушкиной матери и ещё тех, чьи имена до сих пор не успела запомнить. Теперь их ткань была потемневшей по краям, но буквы сияли глубже.
Эти ленты помогли удержать канат.
Я подошла к ним и коснулась ближайшей.
— Они пострадали?
— Нет, — сказал Оринт. — Они впервые сделали то, для чего были оставлены. Это не повреждение.
— А что?
— Участие.
Слово оказалось важным. Участие. Не жертва. Не след боли. Не украшение чужой борьбы. Участие.
Я подняла взгляд на третий ярус.
— Идём.
На этот раз Дарион не спросил, можно ли с нами. Просто остался у подножия лестницы. Я заметила это уже на второй ступени и обернулась.
Он стоял внизу, рядом с Савой, и смотрел на меня.
— Ты не пойдёшь?
— Это твой ярус.
Ответ был тихим, но в нём не было обиды. Раньше он не понял бы, почему его присутствие может быть лишним там, где речь идёт о роде Грантов. Сейчас понял или пытался понять. Я кивнула и пошла вверх вместе с Оринтом.
Подниматься после ночи было тяжело.
Ладони жгло. Запястье, где серебряная печать оставила тонкие следы, ныло при каждом движении. Подол платья мешал, волосы выбились из узла, а тело требовало сна с такой настойчивостью, что на одном из поворотов я едва не села прямо на ступени. Но останавливаться не стала. Слишком много людей уже решало, что я устану, испугаюсь, подпишу, отдам кольцо, замолчу. Я не была сильной так, как изображают на родовых портретах: с холодным взглядом и ровными руками. Моя сила сейчас состояла в том, что я продолжала подниматься, даже когда ноги дрожали.
Первый ярус пропустил нас без звука.
Моя брачная лента была там. Она висела отдельно, и скрытая строка с клятвой Дариона уже не пряталась полностью. Но ниже всё ещё оставался туман букв, та самая недочитанная часть, которая начиналась с «Сви…». Я хотела остановиться, но Оринт покачал головой.
— Не сегодня. Последняя скрытая лента откроется после третьего яруса.
— Почему всё у вас по порядку?
— Потому что люди слишком охотно хватаются за конец, если не прошли середину.
Мы поднялись выше.
Второй ярус встретил нас следами ночи. Главный канат ещё пах горячим металлом. Кольцо, которое я сняла с верёвки, теперь лежало у меня в ладони, но канат всё равно будто помнил его. В месте, где я держала, волокна стали темнее, и между ними застряли золотые искры. Малые колокола висели свободно, но возле двух шнуров ещё оставались обломки серебряных пластин.