Но не вошёл.
— Встретиться с ними где? — спросила я.
— Здесь.
Сава подняла глаза.
— В колокольне?
— У ворот. Не внутри. Бран не получит права входа после ночного приказа. Но разговор должен состояться здесь, где печати уже ответили.
Оринт одобрительно хмыкнул.
— Драконы иногда думают после того, как сначала ломают стену головой. Поздно, но звук выходит приличный.
Дарион посмотрел на него, но не ответил. Ещё два дня назад подобная фраза, сказанная хранителем старой башни при свидетелях, наверняка получила бы холодный приказ помнить своё место. Сейчас он лишь принял её, как принимал мои удары словами. Может быть, учился. Может быть, просто устал спорить с теми, кто оказался прав.
— Они не придут, — сказала Сава. — Бран не станет объясняться у колокольни после того, как его печати треснули.
Дарион посмотрел на браслет.
— Придёт, если поймёт, что иначе я сам принесу это в Небесную палату.
Оринт поднял голову.
— Осторожнее с Небесной палатой, лорд Грант. Там любят не правду, а равновесие сил.
— Вот пусть увидят, какая сила пыталась ночью запечатать колокола перед моим брачным обрядом без моей подписи.
При словах «моим брачным обрядом» у меня всё равно внутри что-то сжалось. Я ненавидела это. Ненавидела, что после всего — после поддельной подписи, равной клятвы, ночного нападения, найденного браслета — боль всё ещё умела цепляться за простое словосочетание. Его брак с другой. Даже если этот брак строили на подлоге, он был замыслен как мой конец.
Дарион заметил, как я отвела взгляд.
— Таисса…
— Не сейчас.
Он остановился.
Я взяла ткань с браслетом и протянула Саве.
— Заверните. Подпишите место, где нашли. И тон, который он дал.
— Тон записать словами невозможно.
— Тогда напишите: совпадает с тоном серебряной трещины у поддельной подписи. Вы умеете делать так, чтобы скучные формулировки однажды стали острым ножом.
Сава впервые за утро посмотрела на меня почти с уважением.
— Уже учитесь.
— У меня хорошие учителя. Палата, например.
Оринт фыркнул, но тут же стал серьёзным.
— До разговора с Браном вам нужно открыть третий ярус.
Я повернулась к нему.
— Сейчас?
— Пока печати ещё не остыли. Ночной приказ касался второго брака. Колокольня услышала это. Если третий ярус откроется, он покажет не личное обещание и не ложный отчёт, а то, что этот второй брак должен изменить для рода.
Дарион напрягся.
— Родовые последствия.
Оринт кивнул.
— Наконец-то кто-то произнёс это без подсказки.
Сава спрятала браслет в отдельный мешочек и перевязала красной нитью.
— Если Бран придёт раньше?
— Он не прилетит на рассвете, — сказал Дарион. — Сначала попытается понять, кто видел ночной приказ и сколько людей слышали звон.