— Я помогу, — сказал Дарион.
Оринт посмотрел на него.
— Руки главы рода умеют отличать печать от грязи?
— Сегодня научатся.
Старик хмыкнул.
— Чудная ночь. Колокола живы, драконы обучаемы.
Сава прикрыла рот ладонью, но я видела, что она едва не усмехнулась. Дарион тоже услышал. Раньше подобная фраза оскорбила бы его. Теперь он только снял перчатки и подошёл к воротам.
Мы осматривали следы до глубокой ночи.
Печати Брана распались не полностью. На калитке остался серый налёт, на засове — выжженный круг, на внутренней стороне двери — тонкая цепочка знаков, которую Оринт срисовал на кусок старой бумаги. Сава собирала осколки пластин в отдельный мешочек, каждый завязывала ниткой и подписывала. Я держала фонарь и старалась не показывать, как болят руки.
Дарион заметил.
Не сразу подошёл. Не попытался взять фонарь. Просто молча переставил ближайшую скамью так, чтобы я могла опереться, если понадобится. Я не опёрлась. Но увидела.
На втором ярусе серебряных следов было больше. У балки главного каната пол почернел от треснувшей печати, а рядом, в щели между камнями, что-то блеснуло.
Я заметила это первой, потому что склонилась поднять обрывок красной нити.
Маленький металлический обруч.
Не печать.
Браслет.
Тонкий, дорогой, из светлого серебра, с крошечными звеньями в форме переплетённых кругов. Я подняла его через край ткани, как велел Оринт. Браслет был холодным, но в центре одного звена мерцал слабый оттиск — тот же незавершённый круг Палаты, что вспыхнул на перчатке Кассары.
Сава поднесла фонарь ближе.
— Женский, — сказала она.
Дарион стоял так неподвижно, что я поняла: он узнал вещь раньше, чем признал это вслух.
— Кассара носила такой? — спросила я.
Он долго смотрел на браслет.
— Да. На последнем приёме у Грантов.
Ответ был ровным, но тяжёлым.
Оринт протянул руку, но не коснулся браслета. Только подвёл к нему набалдашник трости. Маленький колокол на дереве дрогнул, издал слабый звук. Браслет ответил.
Звон был тонким.
И я уже слышала его.
Не у ворот, не на перчатке Кассары, не в ночной башне.
В комнате записей, когда мы нашли поддельный отчёт Палаты. Тот же тон прошёл тогда по серебряной трещине у моей поддельной подписи. Я не поняла его сразу, потому что не знала, с чем сравнить. Теперь знала.
Сава резко подняла глаза.
— Это тот же звук.
Оринт кивнул.
— Тот же металл печати.
Дарион смотрел на браслет так, словно перед ним лежала не вещь Кассары, а ещё одна дверь, за которой он боялся увидеть собственную слепоту.
Я сжала кольцо в ладони.
Браслет Кассары тонко звякнул снова.
И в этом звоне отозвался поддельный отчёт, где моей рукой написали отказ, которого не было.