— Но кто-то дал его за тебя.
— Или оформил так, словно моё прежнее прошение о разводе уже даёт Палате право назначить следующий шаг.
Сава развернула свиток.
— Здесь нет вашей подписи под датой. Только отметка Палаты и знак согласования с родом Норт.
— Кассара, — сказала я.
На этот раз имя не вызвало звона. Возможно, потому что в нём не было вопроса. Мы все уже видели её след.
Люди Брана выходили за ограду. Дарион прошёл следом до ворот, но не дальше. Там остановился, повернулся к ним лицом, и его голос прозвучал так, чтобы услышали все — стражи Палаты, Сава, Оринт, горожане у дороги и я.
— Передайте Брану Рихтеру: до открытого заседания Палаты ни один брачный обряд с моим именем не состоится. Если приказ будет повторён, я сочту это подделкой воли главы рода Грантов.
Исполнитель поклонился сухо.
— Мы передадим ваши слова.
— Не слова. Решение.
Люди Палаты ушли.
Только после этого Дарион вернулся во двор колокольни. Теперь между нами стояли не стражи, не печати, не Кассара. Только ночь, звон в ушах и то, что он наконец сделал правильный шаг там, где мог снова выбрать удобный порядок.
Я знала, чего он, возможно, ждал.
Не благодарности. Дарион был слишком горд, чтобы просить её прямо. Но в его взгляде было напряжение человека, который не знает, достаточно ли сделал, и боится услышать ответ. Часть меня хотела смягчиться. Очень маленькая, очень усталая часть. Она помнила его руку на моём локте, его вопрос «можно?», его голос против приказа Брана.
Но другая часть — та, которая вчера стояла в Зале брачных клятв, — не позволила.
— Ты остановил их сегодня, — сказала я.
Он кивнул.
— Да.
— Но вчера ты сам привёл меня к этому.
Сава опустила глаза. Оринт отвернулся к воротам. Люди у дороги притихли.
Дарион не ответил сразу. Я видела, как фраза дошла до него, как попыталась вызвать защиту, возражение, объяснение, и как он удержал всё это за зубами.
— Да, — сказал он. — Привёл.
Признание прозвучало глухо.
Мне стало не легче, но тише внутри. Он не спорил. Не пытался забрать себе роль спасителя. Не сказал, что теперь я должна видеть его иначе. Просто принял то, что стояло между нами.
— Тогда не жди, что один правильный поступок вернёт тебе право стоять рядом, — сказала я.
— Не жду.
Я не знала, верить ли ему. Но колокольня молчала.
Сава подошла ближе, держа свиток.
— Нужно проверить печати, пока они не потухли. Если останется след, мы сможем понять, кто готовил приказ.
Оринт сразу стал прежним Оринтом: сухим, деловым, недовольным всеми живыми людьми.
— Сначала ворота. Потом дверь. Потом второй ярус. Ничего не трогать руками без ткани.