— Не бойся. Если уж меня туда отправляют, значит, считают, что я выдержу.
— Они не знают, какая вы, — вырвалось у нее.
Я подняла взгляд.
— А какая?
Нива смутилась.
— Тихая. Но не слабая.
Впервые за этот вечер мне захотелось плакать.
Именно после этих слов.
Не после унижения за столом. Не после разговора с Рейнаром. А сейчас, когда маленькая горничная сказала обо мне то, чего я сама себе давно не позволяла.
Я опустила чашку.
— Спасибо, Нива.
Она кивнула и снова шагнула к двери, но у самого порога я остановила ее:
— Подожди.
Она обернулась.
— Завтра с утра принеси мне все счета по моим расходам, список личных вещей и бумаги, которые касаются северной лечебницы. Все, что найдешь.
Нива удивленно моргнула.
— Вы хотите сами разбирать бумаги?
— Да.
— Но… ночью?
— Лучше сейчас, чем потом.
Она посмотрела на меня совсем иначе, чем минуту назад. Уже не только с жалостью. В ее глазах впервые мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Я все принесу.
Когда дверь за ней закрылась, я сделала первый глоток остывающего чая и подошла к огню.
Север.
Три дня.
Старая лечебница.
Я не знала, что меня там ждет. Разруха, ветер, чужие люди, холодные стены. Возможно, одиночество еще тяжелее этого.
Но одна мысль вдруг стала ясной, как морозное утро.
Если меня и правда решили убрать с глаз, то я уеду не умирать от обиды.
Я уеду жить.
Пусть сначала назло.
Пусть через боль.
Пусть с пустыми руками и сердцем, которое еще слишком долго будет помнить человека, не сумевшего меня защитить.
Я все равно уеду жить.
Я посмотрела на кольцо в своей ладони, а потом медленно надела его обратно.
Пока не время снимать.
Сначала я должна выбраться отсюда.
Снаружи ветер ударил в стекло так сильно, будто кто-то с размаху провел ладонью по всему фасаду дома.
Я подошла к окну.
Внизу, у ступеней западного крыла, стоял Рейнар.
Один. Без плаща. Без свиты.
Он смотрел в темноту сада, не двигаясь, как каменное изваяние, и даже с высоты третьего этажа я чувствовала напряжение его фигуры.
Наверное, любая другая женщина приняла бы это за знак. За позднее сожаление. За внутреннюю борьбу.
Я же вдруг поняла другое.
Он уже выбрал.
Просто ему тяжело смотреть на цену собственного выбора.
И в этот миг я впервые за весь наш брак перестала ждать, что он передумает.
За спиной послышался торопливый шаг Нивы.