Холодная. Сильная. Живая.
Тело Лианы предательски потянулось к нему, как к теплу, хотя тепла в нем не было. Я заставила себя выпрямиться и высвободилась.
— Не стоит, милорд. Люди могут подумать, что вам не все равно.
Он отдернул руку.
— Ты больна.
— Удобное открытие. Жаль, немного запоздалое.
— Лиана.
Я посмотрела на него.
Одно имя. А в нем столько чужой боли, что я почти дрогнула.
Почти.
— Больше не называйте меня так, будто имеете право.
Его губы сжались.
Селеста подошла ближе, мягкая, сияющая, с глазами, полными холодного яда.
— Я надеюсь, в обители… простите, в вашей аптеке вам станет легче.
— Не сомневаюсь.
— Окраина бывает опасной.
— Тогда постарайтесь туда не заходить.
Ее улыбка осталась прежней.
— Вы изменились.
Я наклонилась к ней чуть ближе.
— Нет. Просто яд оказался слабоват.
На этот раз она вздрогнула.
Всего на миг.
Но я увидела.
Рейнар тоже.
Прекрасно.
У выхода из зала меня догнал старый распорядитель с кожаной папкой. Он был сухой, как ветка, и смотрел на меня с явным неудовольствием.
— Леди Морвейн. Документы на аптеку будут доставлены сегодня. Ключ…
Он замялся.
— Что с ключом?
— Ключ утерян много лет назад. Двери там запечатаны. Дом признан непригодным.
Я протянула руку.
— Тогда дайте то, что есть.
Он достал из папки маленькую черную пластину с потускневшим гербом: чаша, обвитая лекарственной травой, и над ней крыло дракона. Печать Морвейнов.
Стоило ей лечь мне в ладонь, как серебряный ожог на запястье вспыхнул ответным светом.
Где-то далеко, за стенами дворца, словно проснулся старый дом.
Я не услышала звук ушами.
Я почувствовала его кожей.
Сухой щелчок замка.
Первый вдох пыли.
И шепот, такой тихий, что его мог придумать умирающий разум.
Вернулась.
Я сжала печать.
За спиной Рейнар произнес мое имя, но я не обернулась.
Пусть смотрит.
Пусть запоминает.
Он только что отдал мне руины, долги и позор.
А я впервые за этот безумный день получила не наказание.
Я получила начало.
Из дворца меня вывели не через парадные двери.
Разумеется.
Брошенных жен, даже бывших истинных, не показывают гостям после обряда. Их убирают тихо, через боковой коридор, мимо кухни, служебных лестниц и слуг, которые делают вид, будто не смотрят.