Кассовый ящик по-прежнему был кривым.
Сажа по-прежнему считал себя его владельцем.
Март по-прежнему делал вид, что не боится ничего, кроме голодной Агаты и Ниссиного учета.
А я по-прежнему просыпалась иногда от призрачного запаха белого дыма и несколько секунд не понимала, горит ли аптека снова.
Потом слышала, как дом тихо звенит полками.
Жив.
И я тоже.
— Открывайте, — сказала Нисса. — Пока Рейнар не пришел.
— Почему именно пока?
— Потому что если в письме опасность, он захочет ехать с вами. Если не опасность, тоже захочет ехать, но сделает вид, что просто проверяет дорогу.
Я посмотрела на нее.
— Вы стали слишком хорошо его понимать.
— Это несложно. Драконы думают, что они сложные, потому что у них много пламени и семейных трагедий. А на деле, если им страшно, они либо рычат, либо приносят полезные вещи.
— Рейнар перестал рычать.
— Значит, скоро принесет что-нибудь очень тяжелое.
Из-за двери донесся голос Марта:
— Он уже несет!
Я вздохнула.
— Конечно.
Дверь открылась, и Рейнар вошел с большим деревянным ящиком в руках. На этот раз он постучал. Всегда стучал после той ночи, когда лекарство впервые закрыло боль и оставило между нами дверь.
Иногда эта вежливость трогала меня сильнее, чем любые клятвы.
— Доброе утро, — сказал он.
— Что в ящике?
— Корни северной сиверии. Ты просила.
— Я просила маленькую связку.
Он посмотрел на ящик.
— Это маленькая.
Нисса фыркнула:
— Для дракона.
Март заглянул внутрь и присвистнул:
— Если их сварить все, можно усыпить половину улицы.
— Не предлагай такие идеи рядом с аптекой, — сказала я.
Дом тихо хлопнул одной дверцей.
Согласен.
Рейнар поставил ящик у стены и увидел письмо.
Его взгляд изменился не сразу, но я уже научилась замечать эти маленькие сдвиги: плечи чуть ровнее, пальцы спокойнее, глаза внимательнее.
— Ты еще не открыла.
— Я собиралась.
— Когда?
— До того как вы принесли половину северного сада.
Он не улыбнулся.
— Печать мне незнакома.
— Поэтому я и не спешила.
Рейнар подошел ближе, но остановился в шаге от прилавка.
— Можно?
Я протянула письмо.
Он не взял сразу.
— Это твое.
— А я разрешаю посмотреть печать.
Только тогда он взял конверт. Провел пальцем над воском, не касаясь.