Однажды Рейнар принес ключ.
Простой, железный, с серебряной ленточкой.
Я смотрела на него, не беря.
— Что это?
— Ключ от северного сада.
— Вашего?
— Теперь нет.
— Простите?
— Я передал участок под независимое выращивание лекарских трав для аптеки Морвейн. Документы у Роэна. Сад остается на северной земле, но не под властью дома Вейрэн.
— Зачем?
— Там растет серебряная полынь, ледоцвет и корень, который тебе нужен для Эллары.
— Цена?
— Никакой.
Я подняла взгляд.
Он улыбнулся слегка.
— Но если тебе удобнее, можешь заплатить одной медной монетой. Дом Морвейн уважает честные сделки.
— Вы учитесь слишком быстро. Это подозрительно.
— Я стараюсь.
— Почему не предложили защиту сада своим именем?
— Потому что тогда он снова стал бы моим способом быть нужным. Я хочу дать то, что может быть полезно, и отойти настолько, насколько ты решишь.
Я взяла ключ.
Он был теплым от его ладони.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Он не ушел сразу.
Стоял в аптечном свете, уже не холодный клинок из зала разрыва, но все еще дракон. Сильный. Опасный. Упрямый. Только теперь его сила не тянулась ко мне цепью.
Она стояла рядом и ждала, спрошу ли я.
— Рейнар.
— Да?
Я прислушалась к сердцу.
Не к связи. К себе.
Дверь между нами была закрыта, но за ней было тихое присутствие. Он уже много раз стучал — не магией, не болью, а поступками. Я много раз не открывала. И он оставался снаружи.
Сегодня я положила ладонь на этот внутренний замок.
Не распахнула.
Только приоткрыла.
Совсем немного.
Рейнар резко вдохнул.
В его глазах вспыхнуло серебро, но не хищное и не властное. Радостное. Осторожное.
— Можно? — спросил он почти без звука.
Я улыбнулась.
— Можно войти. Но не занимать весь дом.
Он рассмеялся.
Тихо, по-настоящему.
И связь между нами впервые за все время стала не раной.
Не клятвой.
Не долгом.
Тропинкой.
Узкой, светлой, с дверью на моей стороне и его шагами, которые больше не спешили.
Вечером я поставила на главную полку первый полный флакон лекарства от предательства. Не для продажи. Для памяти.
На этикетке написала:
«Принимать тем, кто забыл, что сердце не вещь».
Март прочитал и нахмурился.
— Очень серьезно.
— Это лекарство серьезное.