— А, скажите-ка, любезный, давно вы сюда направлены с таким поручением? — спросил вежливо, но достаточно небрежно князь.
Чиновник задумался, припоминая. Не дай бог ошибешься в ответах такому важному гостю! Считай, все, карьера и благополучная жизнь пролетела.
— Да с четверть часа, не больше, ваше сиятельство! — сказал он в некотором сомнении, — не более, потому, как свечу служитель недавно зажег, — кивнул он на подсвечник с большим огарком, — а она и в половину не сгорела.
«Что же, — подумал князь, окончательно выбирая между личными покоями императора и дворцовой кухней, — пойдем к Николаю I, если там меня любят, или, по крайней мере, считают своим — накормят. Всего-то послать слугу на кухню с распоряжением об обеде. Нет, так нет. И нечего жужжать! Любит — не любит, все это слова. А вот оно, реальные действия!»
Кивнул чиновнику — больше эта бюрократическая шушера все равно не стоила. По тому, как засияло лицо титулярного советника, тоже считал — не стоило. И такого знака внимания ему было более чем достаточно.
И пошел, негромко насвистывая понравившуюся арию из «Травиаты». Намедни Елена Федоровна затащила его на императорский театр. Шел нехотя, а вот прилепилось же из репертуара. Великая вещь — классическая музыка!
В кабинете Николая I неожиданно для него оказалось многолюдно. Помимо императора и ее любимой дочери, как-то вдруг между делом оказался цесаревич Александр и жена Николая Александра Федоровна. Младших детей, к счастью, не было, а то устроили бы они такой тарарам! Уж он-то знает, хотя бы той частью, которая относилась к попаданцу и немного встречалась с детьми в школе, какая это страшная сила! Или громкая, так что тоже с ума сойдешь.
— А вот и твой любимый, Мария! — ласково объявил Николай Павлович, — первым делом, давай, корми!
«Хорошо быть господской дочкой, а еще императорской — мысленно саркастически хмыкал князь, — в деревне бы крестьянской дочери печь натопи, воду наноси, а тут всего-то лишь позвонил в колокольчик, сказал несколько слов и все! Кухонный человек из дворцовой прислуги приволок судок с горячей пищей».
По вечернему времени особых разносолов не было даже на императорском столе. Обеденная гречневая каша, котлеты и чай. И то хорошо!
— Ты распорядилась? — негромко спросил князь пусть капризную, но очень заботливую жену.
Та ответила все еще обиженной, но чарующей улыбкой:
— Приказала я. А идея папа.
‘Тоже замечательно. А гречку здесь хорошо готовят. Или повара весьма квалифицированные, опытные, Или оттого, что печи на дровах, а так рассыпчато-мягкая получается, прелесть!