Он постарался послушать свою подругу, вроде бы она что-то говорила.
— И потом, — продолжила Елена Федоровна, — тебе надо не только арестовать преступника, но и сообщить во дворце, — она негромко засмеялась, — наверное, его императорское величество Николай Павлович и его высокопревосходительство Александр Христофорович Бенкендорф до сих пор планируют, как они будут искать и, если повезет, арестовывать вервольфа.
И она опять засмеялась, представив, как солидные сановники, все в званиях и орденах хотят его арестовать, а они им сообщают об уже осуществленном аресте.
Когда они приехали в Зимний дворец, все было, как и предполагала Елена Федоровна. Больше того, Николай Павлович и Александр Христофорович не только сами занимались этим, как они считали, важным и нужным, а в реальности никчемным и довольно-таки бесполезным делом, но и вращали вокруг этого массу народа.
Жандармские и полицейские офицеры, штатские чиновники, флигель-адъютанты разных званий и должностей — все деятельно работали, разрабатывали как саму идею в целом, так и разные сюжеты в частности.
В общем, как понимал Константин Николаевич, это была российская действительность в разрезе — хоть в XIX, хоть в XXI веках, когда в отдельности работники трудились в поте лица, а в общий итог составлял огромный и пессимистичный круглый ноль.
Но сама разворачиваемая деятельность государственной машины была так красива, что у Константина Николаевича рука не поворачивалась останавливать текущий процесс. В конце концов, это был практически тот же «Черный квадрат» Малевича — непонятная по смыслу и по сюжету картина, но очень интересная и даже зловещая для зрителя.
Все поломала его ласковая прелестница, его деятельная почти женушка Елена Федоровна. Буквально влетев в эпицентр действия — служебный кабинет императора, она, и не подумав посоветоваться с Константином Николаевичем, весело прощебетала несколько ласковых слов, которые по эффектности разгрома для присутствующих составляли несколько тонн динамита. В частности, девушка просто сказала, как прогремела небесным громом:
— А мы вашего грозного вервольфа уже арестовали и сдали в тюремную камеру в жандармском управлении. Вот!
В этом тарараме, как в сломанном механизме, где люди, как частицы, всюду валялись, стояли и бестолково блуждали, раздались ответные недовольные слова Николая Павловича:
— Как же вы это так, не сообщив, тем более, с нами не согласовав? Император самодержавный я или кто?
Собственно, отвечать на такой вопрос императора и не требовалось. Это были своего рода властные ключи-заклинания к магическому механизму бюрократии. Несколько слов и человечки снова начали с оговорками, с недоуменными взглядами на сановников, но работать. Еще добавить несколько сердитых, чиновных взоров монарха, и все, механизм заработал. Людишки чинами по менее побегали, чинами по крупнее — заскреблись, расписывая, рисуя и чертя. Только главный мозг этого бюрократического монстра все равно пока не работал, находясь в полном параличе из-за шокируемых вестей.