Вот с политическими преступниками дело обстоит иначе: если эмигрант на родине только статейки противоправительственные пописывал или, скажем, на митинге перед забастовщиками выступал, флагом размахивая, то никто его обратно не погонит. А вот ежели кинул бомбу в полицмейстера или почтовое отделение грабанул на нужды революции — такого хвать за химок — и на цугундер, а после недолгой переписки забугорных правоохранителей с отечественными вывезут на родину, где и передадут в руки родных «органов».
Я как-то уже упоминал, что любитель приключенческого кино и на компе, помимо прочего, имелась советская кинотрилогия про легендарного Камо? Так вот того революционера немцы хотели выдать русской охранке как анархиста-уголовника, и чтобы избежать грозящей каторги, а то и повешения, пришлось Камо разыгрывать из себя сумасшедшего. Гансы — они, конечно, тевтоны, но не дураки ни разу: отпускать «психа» сразу не стали, а принялись пытать на предмет выявления болевых реакций нормального психически человека. Пытать в буквальном смысле, с протыканием тела раскалёнными спицами и битьём электротоком. Вроде бы больше года так изгалялись над мужиком.
Что-то не хочется мне такого на себе испытывать. Хватило «самых гуманных в мире» российских правоохренителей, что в нашем времени, что в нынешнем, императорского образца, так сказать.
На второй год отбывания каторжных работ я бежал. Внаглую, на рывок, неожиданно для конвоя и для самого себя. Вывозил гружёную битым камнем тачку из прокладываемого сквозь гору тоннеля увидел, как двое охранников, сойдясь, общаются меж собой, отвлекшись от бдения за «контингентом» и с разбега ударил тачкой одного по ногам. Вырвал закованными в кандалы руками бердановскую винтовку у конвоира — и рванулся опрометью вниз по крутому горному склону в заросшую лесом долину. Я бежал, вслед мне стреляли и, наверное, гнались… Однако повезло: после долгого бега и петляния по лесу и мелкой местной речке, я, обессилев, свалился прямо в воду под корнями подмытого весенним половодьем большого дерева и отключился.
2
Не могу сказать точно, была ли за мной снаряжена погоня: сам не видел, но подозреваю, что была, однако преследователи отчего-то прошли стороной, не обнаружив моих следов. Сложно сказать, долго ли пришлось валяться в отключке, но очнулся от ощущения дикого холода. Весна — весной, а река — рекой, пусть и мелкая речка, скорее даже широкий ручей, но водица там студёная. Как сказал бы один мультяшный кот: «холодильник покупать не надо». Так что на берег я выбрался с большим трудом, таща за ремень винтовку. Красными от холода руками стянул грубые, но ещё крепкие кожаные арестантские опорки, именуемые каторжанами ко́тами, с ударением на первый слог. Стащил штаны вместе с несвежими кальсонами и принялся энергично растирать ноги, стараясь восстановить кровообращение. С арестантским халатом было сложнее: снять его мешали кандалы-рушники. Пришлось, задрав, стягивать его через голову и отжимать пропитавшую одежду воду скованными руками, после чего натягивать халат обратно. Крайне сочувствую нашим древним предкам, которые в Каменном веке ходили по лесу голяком. Я вот попробовал — сильно не понравилось.