— Уши оборву, — Зинаида решила всё-таки проявить родительскую сознательность, хотя, как она осознавала, несколько запоздалую. – Так нельзя, Алекс!
— Ну ма-а-ам… он очень просил! – Алекс склонил голову на бок. В волосах его мелькали искорки, а глаза слабо светились.
Что ж, вопрос с переездом, пожалуй, можно было считать решённым. Здесь Алексу оставаться нельзя. Он ведь не удержится. Там, в школе. Слишком велико будет искушение.
И что скажет классная, если вдруг Алекс вспыхнет?
Или вот пожар… он может пожар устроить?
Чтоб…
— Потом поговорим, — Зинаида продолжала хмуриться. – Дома. Здесь не место и вообще…
Рагнар поднял часы, которые выронил Тумилин.
— Осторожно, — голос Тумилина был сиплым и треснутым. – Эта вещь опасна.
— Понимаю. Идём. Здесь и вправду не место.
Странно, но возражать Тумилин не стал. Он перевернулся на четвереньки, а потом уже и поднялся, медленно, тяжко, будто всё ещё не способен был отойти ото сна. А когда Зинаида подала руку, покачал головой:
— Не стоит. Я не уверен, что сам безопасен. Что она… она могла использовать, ну… на всякий случай… поэтому, если вдруг я упаду и начну помирать в муках… или превращаться вот… в общем, не надо спасать. Ладно?
— Не буду, — с почти чистой совестью пообещала Зинаида.
— Добью, — Рагнар присоединился к слову. И его обещание прозвучало куда более искренно.
— С-спасибо… но… что с ней? – Тумилин старательно не смотрел в сторону останков. – Если кто-то это найдёт… будут вопросы. Надо как-то… з-закопать?
Он согнулся в приступе рвоты.
— И-извините.
— Я могу сжечь! – предложил Алекс. – И пепла не останется!
— И леса в том числе, — ворчливый голос бабы Тони донёсся из-за кустов. – Ишь, хитрые… не вы сажали, не вы растили, а жечь – так первые!
Кусты расступились, впуская бабу Тоню, ту, прежнюю, из старых, казавшихся ненастоящими, воспоминаний, с тёмным землистым лицом, на котором ярко горели зеленью глаза.
Белые волосы.
Странный наряд. И клюка, которая превратилась в изогнутый посох.
— Ух ты! Баб Тоня, а вы… вы такая! – Алекс подпрыгнул. – Ух! А вы кто?
— Я – кто надо, — проворчала она и посохом махнула. – Идите уже. А ты…
Она подошла к Тумилину, чтобы, вцепившись в щёки, сдавить их. Повернула голову влево. Вправо.
— Дурак, — вердикт был однозначен. – Но не сказать, чтоб сильно дурнее прочих… просто крепко замороченный. Погодь.
Баба Тоня отпустила его, но ровно за тем, чтобы легонечко стукнуть по лбу клюкой. От удара этого Тумилин рухнул на землю. Да так и остался лежать неподвижно.
— Что с ним?
— Жалостливая… — баба Тоня покачала головой. – Ничего страшного. Чутка мозги на место встанут, а то столько годочков тварь кормить, оно любому не на пользу. Так, головою помается пару деньков, потом, глядишь, и пройдёт.