— Денис, — прошептала я в темноту.
— М?
— Я боюсь его.
Он резко повернулся. Я чувствовала его взгляд на своей спине. Он перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку.
— Спи. Завтра будем уничтожить твоего мужа.
Я не ответила. Закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.
Утром проснулась от запаха кофе. Денис стоял на кухне у плиты, в старой футболке, босиком. Я смотрела на его спину, на шрамы, которые видел прошлой ночью при свете лампы.
— Ты встала? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да.
— Кофе будешь?
— Буду.
Я села за стол. Он поставил передо мной кружку, сел напротив.
Он поставил передо мной кружку, сел напротив. Я взяла её обеими руками, согревая ладони. Не смотрела на него — в окно, на серое утро, на сосны, которые стояли молчаливо и выжидающе.
— Ты не спал? — спросила я, чтобы нарушить тишину.
— Немного, — он отпил из своей кружки, поморщился — кофе был слишком горячим. — Думал.
— О чём?
— О тебе. О нём. О том, что будет, когда всё закончится.
— Ты веришь, что всё закончится? — я повернулась к нему.
Он пожал плечами.
— Когда-нибудь — да. Вопрос только, с какими потерями.
Я поставила кружку на стол, обхватила себя руками.
— Денис, а что, если он выиграет? Что, если у него хватит денег и связей, чтобы замять дело? Что, если адвокат, которому ты отдал папку, уже продан?
— Не продан, — ответил он жёстко. — Я проверил. Он ненавидит Владимира так же, как я. Может, даже больше.
— Почему?
— Потому что Владимир убил его брата. Не сам, конечно. Наёмники. Но заказал он. Дело замяли. Адвокат ждал своего часа шесть лет.
Я смотрела на него, не веря. Мир вокруг снова переворачивался.
— Ты… ты специально выбрал его?
— Судьба, — усмехнулся Денис. — Или случай. Я не верю ни в то, ни в другое. Просто так совпало, что он — единственный, кто не боится.
Зазвонил телефон. Денис взял, посмотрел на экран, ответил. Слушал, не перебивая, потом сказал:
— Хорошо. Я передам.
Положил трубку.
— Это был он?
— Адвокат. Владимира вызвали на допрос сегодня в одиннадцать. Ходатайство о твоей госпитализации приостановлено до выяснения обстоятельств.
Я выдохнула. Внутри отпустило — не до конца, но хотя бы дышать стало легче.
— Что теперь?
— Теперь ждём, когда он ошибётся, — Денис встал, подошёл к окну. — Или когда у него кончатся деньги. Или когда его партнёры сдадут его, чтобы спасти себя.
— А если не сдадут?
— Сдадут, — он повернулся ко мне. — Я сделал так, чтобы у них не было выбора.
Он подошёл ко мне, сел на край стола, взял мою руку. Его пальцы были грубыми, тёплыми.
— Лина, я хочу, чтобы ты знала. Что бы ни случилось — я не дам тебя в обиду. Даже если придётся…