Денис молчал. Потом встал, подошёл ко мне вплотную. Я не отступила.
— Лина, ты забыла про папку, — сказал он тихо.
Он остановился у меня за спиной. Я не двигалась. Не дышала.
— Лина, — его голос стал ниже, почти шёпотом. — Посмотри на меня.
Я не посмотрела.
Тогда он шагнул вплотную. Я почувствовала его руки — они легли на мои плечи, сжали, потом скользнули вниз, к талии. Не спрашивая разрешения. Не дожидаясь ответа.
— Ты дрожишь, — сказал он.
— Просто холодно.
— Нет, — он прижал меня к себе. Сильно, почти больно. Одной рукой обхватил за талию, другой зарылся в мои волосы, откинул их в сторону. Я чувствовала его дыхание на шее — горячее, прерывистое. — Это не холод.
— Отпусти, — прошептала я, но не вырвалась.
— Не отпущу, — он поцеловал меня в плечо, сквозь тонкую ткань футболки. Потом выше, к шее, к мочке уха. Грубо, но не больно. Требовательно, но не насильно. — Не сегодня.
— Денис…
— Я знаю, — он развернул меня к себе. Его глаза были тёмными, почти чёрными. В них не было привычного голода — только усталость и что-то ещё, похожее на отчаяние. — Знаю, что ты ненавидишь меня. Знаю, что я не имею права. Но я не могу смотреть, как он тебя ломает.
Он провёл большим пальцем по моей щеке, стирая невидимую слезу.
— Мы уничтожим его, — повторил он. Голос сел, стал хриплым, почти звериным. — А потом…
— Что потом? — выдохнула я, чувствуя, как его пальцы спускаются ниже, к моему подбородку, заставляют поднять лицо.
— Потом ты решишь, что делать со мной, — он резко притянул меня за талию, вжал в себя. Я ударилась грудью о его грудь, вдохнула запах табака, пота, чего-то горького и родного. — Можешь прогнать. Можешь застрелить. Можешь… остаться.
— Денис…
— Не говори ничего, — он зарылся лицом в мои волосы, вдохнул, замер. — Не сейчас.
Он рванул футболку вверх, стянул через голову, не спрашивая. Я не успела испугаться — его губы уже были на моей шее, на ключице, на плече. Грубо, жадно, так, что я вцепилась ему в спину, чтобы не упасть.
— Ты дрожишь, — сказал он, не отрываясь от моей кожи.
— Не от холода.
— Нет, — он подхватил меня под бёдра, приподнял, прижал к стене. Я обхватила его ногами, чувствуя, как он напряжён, как тяжело дышит. — Ты от меня.
Я хотела ответить, но он заставил меня замолчать — поцелуем. Не нежным, не просящим. Властным. Губы впились в мои так, что я почувствовала металлический привкус — то ли кровь, то ли медь на его языке. Его пальцы вжались в мои бёдра, оставляя синяки. Он не спрашивал, больно ли мне. Он просто брал.
— Денис… — выдохнула я в его рот.
— Молчи, — он отстранился ровно на секунду, чтобы посмотреть мне в глаза. Его зрачки расширились, дыхание сбивалось, но взгляд оставался цепким, хищным. — Я не хочу слышать твои «нет».