Автор: Скромный Словотворец
Экспонат
Мы въехали в последний день августа.
Солнце висело над кромкой сосен ровно настолько, чтобы не греть, а слепить. Я сидела на пассажирском сиденье своего же внедорожника, который теперь казался мужниным, и смотрела, как ворота -кованые, тяжелые, с системой умного доступа -медленно разъезжаются в стороны, пропуская нас внутрь.
-Ну что, хозяйка, -Владимир выключил двигатель, и тишина упала на плечи, как тяжелое одеяло. Он повернулся ко мне, и в его карих глазах плескалось такое искреннее, мальчишеское счастье, что у меня кольнуло под ложечкой. -Добро пожаловать домой.
Домой. Я послушно улыбнулась, хотя слово это прозвучало сейчас глухо. Словно ядро ореха, которое пытаешься расколоть, а оно все не поддается.
Дом был красив. Этого у него не отнять. Три этажа из бетона, стекла и грубой, необработанной древесины, которая пахла смолой и чем-то холодным. Участок ровно двадцать соток, огороженный глухим забором с колючей лентой по верху -«защита от незваных гостей», объяснял риелтор, а Владимир согласно кивал. Элитный поселок «Березки» позиционировал себя как лесной рай для тех, кто устал от города. Здесь были свои детские площадки, которые никто не использовал, свой пруд с утками, которые казались слишком сытыми, и свои правила: никакой самодеятельности, никаких ярких заборов, только гармония с природой.
Природа здесь была тихой. Слишком тихой.
Я вышла из машины, вдыхая воздух, который пах хвоей и торфом. Позади осталась Москва с ее бесконечными «надо», моя студия иллюстрации, которую я так и не решилась оставить себе, а сдала в субаренду, и маленькая квартирка в «сталинке» на Пресне, где мы жили первые два года брака.
-Ты только посмотри на этот свет, -Владимир подошел сзади, обнял меня за талию, уткнувшись носом в макушку. -Ты же хотела мастерскую с панорамными окнами. Вот она, на втором этаже, с видом на лес. Ты будешь работать, как настоящий художник. На природе.
-На природе, -эхом повторила я, чувствуя, как его пальцы смыкаются на моем бедре. Не больно, но собственнически.
Он прав. Я хотела этого. Я просила об этом полгода, когда мы обсуждали проект, когда ездили смотреть участки, когда выбирали планировку. Я устала от вечных пробок, от соседей за стенкой, от того, что мои иллюстрации рождаются в тесной комнате, где мольберт стоит вплотную к кровати.
Но сейчас, глядя на огромные черные окна первого этажа, которые отражали нас двоих -его широкого, уверенного, и меня, маленькую, с ветром в спутанных волосах, -я поймала себя на мысли, что окна эти похожи на глаза. Они не смотрели на лес. Они смотрели внутрь.