-Я люблю тебя, -сказал он. Сказал так, словно ставил точку в споре, которого еще не было.
-И я тебя, -ответила я автоматически.
Внутри пахло свежим бетоном и лаком. Идеально ровные полы, черная фурнитура на матово-белых дверях, камин, который топился по кнопке. На кухонном острове стояла бутылка шампанского, лепестки роз и записка от риелтора: «С новосельем! Пусть дом хранит ваш покой».
Покой. Это слово теперь будет моим талисманом.
Мы открыли шампанское, чокнулись, и звук получился каким-то плоским, съеденным мягкой мебелью и панорамными окнами. Владимир ушел запускать умный дом -настраивать свет, температуру, музыку. Я осталась стоять у окна в гостиной, глядя на лес.
Сосны стояли ровными рядами, как солдаты. Между ними уже сгущались сумерки, и казалось, что оттуда, из темноты, за мной кто-то наблюдает. Глупость. Поселок охраняемый, там камеры, там ЧОП, там… я прижала ладонь к холодному стеклу.
В этот момент в лесу кто-то закричал. Пронзительно, нечеловечески. У меня сердце ухнуло вниз, и я отшатнулась, опрокинув локтем почти пустой бокал. Шампанское разлилось по идеальной столешнице, капая на пол.
-Твою мать, -выдохнула я, хватаясь за салфетки.
Из коридора вышел Владимир, нахмурившись: -Что случилось? -Там… -я кивнула на окно. -Звук. Как будто крик.
Он подошел, прислушался. Тишина. Только стрекот цикад и мое собственное дыхание, слишком частое.
-Лина, -его голос был спокойным, снисходительным. -Это сова. Или лиса. Ты в лесу, детка. Здесь не город. Здесь живые звуки.
-Это была не лиса, -тихо сказала я, но он уже не слушал, вытирал лужу своим платком, целуя меня в висок.
-Переезд -это стресс. Давай я отведу тебя в спальню. У нас там кровать нашей мечты, помнишь? С ортопедическим матрасом.
Он подхватил меня на руки -легко, как пушинку -и понес вверх по лестнице из черного металла. Я обхватила его за шею, чувствуя тепло его тела, и старалась не смотреть в окна, за которыми надвигалась ночь.
Первую ночь в новом доме я спала плохо. Мне казалось, что в лесу кто-то ходит. Мерно, тяжело, по кругу. Владимир спал рядом, его дыхание было ровным, рука тяжело лежала на моей талии, приковывая к постели. А я лежала с открытыми глазами и смотрела на потолок, где дрожали отсветы от уличного фонаря.
«Это просто акклиматизация, -уговаривала я себя. -Это просто новый дом. Ты хотела покоя. Ты его получила».
Но покой молчал. И в этом молчании было что-то живое, голодное, что притаилось за высоким забором и ждало, когда я перестану притворяться, что не слышу его.
Экспонат
Прошло две недели. Или три. Я перестала считать дни.