Я усмехнулась. Горько, коротко.
— Навредить? Ты серьёзно? Ты предлагаешь мне спрятаться у человека, который уже сделал мне больнее, чем он когда-либо делал? Ты — моя безопасность? Нет, Денис.
— Я не шучу, — он не повышал голоса, но встал прямо, почти по стойке смирно. — Владимир — не просто ревнивый муж. Он преступник. У него есть деньги и люди, которые за него решают чужие проблемы. Ты видела, что в папке. Ты подписала заявление. Он почует угрозу, как только начнётся проверка. А ты — свидетельница. Идеальная мишень, чтобы замять дело или сделать так, чтобы ты не дошла до суда.
— Ты пугаешь меня?
— Предупреждаю.
Я посмотрела на него. В полумраке лестничной клетки его лицо казалось высеченным из камня. Ни тени улыбки, ни привычного голода. Только усталая, жёсткая правда.
— Я не останусь у тебя, — сказала я. Каждое слово выходило отдельно, как гвоздь. — Даже если Владимир ждёт меня с ножом. Я не буду прятаться в твоём доме. Не после всего, что ты сделал. Не после того, как ты сказал, что не отпустишь меня по-настоящему.
Он молчал. Смотрел на меня снизу вверх. Я видела, как дёрнулась его челюсть.
— Я не прошу тебя меня любить или прощать, — сказал он глухо. — Я прошу дать мне возможность не дать тебя убить.
— Не надо красивых слов. Ты просто не хочешь меня отпускать. Ни на шаг. Даже сейчас, когда мы уже почти договорились, ты ищешь предлог, чтобы я осталась.
— Нет, — он покачал головой. — Я предлагаю тебе безопасность. Безвозмездно. На несколько дней. А потом ты уедешь, куда захочешь.
— И ты опять будешь следить.
— Это другое.
— Это то же самое, — я почувствовала, как внутри поднимается злость. — Я не хочу быть твоим экспонатом, Денис. Не хочу сидеть в твоей клетке, даже если дверца открыта. Вези меня в Москву. В студию. Прямо сейчас.
— Лина…
— Я сказала, — перебила я. — Или ты меня везёшь, или я сама вызываю такси. Второй раз ты меня не запрёшь.
Он смотрел долго. Потом кивнул — один раз, резко.
— Хорошо. Поехали.
Я села на заднее сиденье. Он — за руль. Ни слова.
Машина тронулась. Я смотрела в окно на ночной город. Внутри пульсировало одно: я сделала это. Я не сломалась. Я не осталась.
В студию мы приехали ближе к вечеру. Я вышла, взяла рюкзак.
Экспонат
Я закрыла глаза. Тело ныло от усталости. Плечи горели -наверное, от того, что весь день были напряжены. Голова гудела. Но спать не хотелось. Вместо сна -в голове крутились обрывки: подписанные листы, усталое лицо адвоката, папка, которую он убрал в сейф. И лицо Дениса на лестнице -снизу вверх, почти умоляющее.
«Оставайся у меня».