Ярость придаёт сил.
Пылающие Длани Асуры врезаются в тело демона с чудовищным грохотом, от которого, кажется, содрогаются своды пещеры. Плоть твари взрывается фонтаном чёрной маслянистой крови, забрызгивая стены и пол.
Демон испускает оглушительный вопль, полный боли и незамутнённой ненависти. Он пытается контратаковать, но лишь беспомощно молотит воздух обрубками рук. Я не даю ему и шанса на реванш — мои кулаки обрушиваются на врага с удвоенной силой, ломая кости и разрывая жилы.
Под градом ударов демоническое тело начинает распадаться, превращаясь в месиво из плоти, крови и осколков костей. Но даже этого мне мало. Я хочу полностью уничтожить эту тварь, стереть само её существование.
Призвав остатки сил, я направляю всю свою Ки в одну финальную атаку. Ладони вспыхивают ослепительно-белым, и я вонзаю их в грудь демона, прямо туда, где у смертных находится ядро. Бешено вращаясь, они прорывают плоть, мышцы и кости, пока не достигают самого средоточия демонической сущности.
В следующий миг из спины твари вырывается столп раскалённого добела пламени. Оно пожирает демона изнутри, испепеляя его тело и душу без остатка. Чудовищный крик боли и отчаяния взмывает к сводам пещеры и обрывается так же внезапно, как начался.
Я стою посреди выжженного круга, тяжело дыша и сжимая окровавленные кулаки. От Лорда не осталось и следа — лишь горстка пепла, которую тут же развеивает сквозняк.
Моё собственное ядро трещит и крепнет, хотя тьма застилает сознание. Кажется, новая… ступень…
Мой барьер, окутавший зал, прогибается и трещит. Пошатываясь, я поднимаюсь для нового раунда. Борясь с подступающей слабостью, перетекаю в защитную стойку. Изгородь рассыпается, пожираемая тьмой, и новая волна демонов прорывается ко мне.
За спиной раздаётся неожиданный грохот.
— Окружайте его! Быстрее! — в пещеру вламываются два десятка воинов, но среди них нет никого из моего отряда.
Впереди несётся высокий мужчина в офицерских доспехах, а из-за его плеча выглядывает юноша.
— Капитан, так это же Зено! — радостно вопит парень. — Дружище, ты как, цел?
Меня шатает, но я всё ещё держусь на ногах. Образы людей начинают размываться перед глазами.
Крики боли и отчаяния доносятся словно из-за пелены тумана. Я балансирую на самом краю сознания, но всё ещё могу различать происходящее вокруг. Лучше всяких слов о нём говорят ауры окружающих — могучие всплески Ки, свист рассекаемого клинками воздуха, тугие щелчки спущенной тетивы. Меня окутывает чья-то приятная, успокаивающая энергия, но я не позволяю себе расслабиться. Даже на грани забытья я продолжаю напряжённо вслушиваться, готовый отразить любую угрозу. Пусть даже вслепую — лишь бы сделать хоть что-то.