— Лампы — это ерунда, забирай хоть все! Этот свет во сто крат лучше! — Зеленая девушка улыбнулась, сделал уверенный шаг ко мне и совершенно невзирая на мое удивление, ухватила меня за лицо и поцеловала прямо в губы, да довольно грубо при этом. А когда она отстранилась, я перестал для нее существовать. Зара отвернулась и подошла к новому подарку, который действительно своим светом откровенно унижал остальные осветительные приборы на столе. Я же ощутил себя лишним в этом помещении и повернувшись, молча вышел из чужой комнаты в смешанных чувствах. И стоило двери за мной закрыться, в ушах загремели фанфары:
— Внимание! Вами получено редкое достижение: «Бескорыстие». Вы совершили дар без желания получить за него прямую выгоду. Чистое и бескорыстное сердце никогда не останется без внимания кармического равновесия мира! В награду Вам дарованы пять единиц характеристик, совершенно бескорыстно!
Ого… я раза два перечитал сообщение, прежде чем закрыть его, а затем довольно хладнокровно вложил новенькие характеристики в Энергетику, пока никто не передумал и не отобрал щедрые дары. Что ж, одно доброе дело сделано, надо и остальных уважить, ведь пока я при делах — меланхолия мне не страшна! Где там Никита с Колей? Меня кажется звали на вечеринку!
— Вы только посмотрите кого серые черти приперли! Ты где пропадал, монохромный? — свесившись из махины Голиафа, беззлобно подначил меня Хаммер, перепачканный какой-то маслянистой субстанцией.
— У Зары был, свет прокладывал новый… — я осмотрел наполовину разобранный Голиаф и невольно кивнул, оценивая масштаб проделанной работы. — А вы тут прям не скучаете.
— Вот ведь Кэп нашелся! — раздался грубый голос из кабины. — Электрик-очевидность, блин! — из кабины появилась клыкастая пасть Ворка и уставилась на меня. — Батарейки сзади.
— Понял… — медленно кивнул я и бочком начал обходить боевую машину и двух грязных пришельцев, пока они меня не поколотили.
Дальнейший ремонт шел уже споро и весело. Отчего все нервничали я понял довольно скоро — Голиаф был не просто кормушкой этой команды, он еще был очень старым и довольно хрупким, что неминуемо накладывало свои требования к ремонту. Ник изящно ругался, Коля иногда ломал детали и инвентарь, я позорно проигрывал энергосистеме старого Голиафа. Управился весьма условно, а с батареей вообще ничего сделать не смог — не мой уровень, не мои знания. Так и минули три часа, после которых Коля смачно выругался и покинул наш с Ником мир. Дальше дело техники — машину собрали, грязь и смазку вытерли, инструменты убрали, сели у ног боевой машины и выдохнули. Если когда-то труд сделал из обезьяны человека, то и сейчас, он из меня сделал что-то оформленное. Ник повернул ко мне свою чумазую голову и спросил: