На всякий случай проверил, можно ли вообще слить «Ярил» из клинка. Оказалось, что это проходит без каких-либо проблем, если не считать очень горячую рукоятку и красное от нагрева лезвие проблемой. Пришлось спрятать клинок в инвентарь, ну то есть в сумку. Хоть там это оружие переставало обжигать мне конечности. Ладно, я этого избегал, но видимо придется идти с повинной к Заре… Или все же у меня есть еще один шанс? Хм…
— Сергей! Что это⁈ — едва не подавившись моим именем, произнесла Зара, с выражением крайнего изумления, на зеленой мордашке.
Вопрос был двоякий, так как я стоял перед ней в одних трусах с перекинутой через плечо сумкой и держа свою форму в качестве изолятора между мной и бутылкой из-под Хаммерской водки. Бутылка светилась ни грамма, не уступая всем лампочкам Зары вместе взятым, но при этом она еще и грелась как атомный реактор.
— Подарок, — стиснув зубы и понадеявшись, что вопрос касался бутылки, процедил я и не спрашивая разрешения вбежал в комнату девушки. Быстро оглядевшись, закинул злую емкость в горшок с Боцди — ну не придумал я ничего лучше! Руки уже ныли немилосердно, ожогов избежать не получилось, но хоть не разбил я эту прелесть по дороге и никого не заляпал…
Пока я осматривал уже изрядно потемневшие ладони, порошковый Боцди растаял подобно воску, начав при этом очень приятно, но излишне навязчивопахнуть. Запах мне чем-то напомнил утро в бору, когда туман поднимается не выше человеческого роста и скрывает подножия сосен, где тихо загнивает редкая палая листва вперемешку с иглами сосен. Не знаю почему, но именно этот момент из моей прошлой жизни возник передо мной, когда я вдохнул неведомый аромат.
— Это прекрасно… — тихо, почти выдохнув, просипела стоявшая сзади меня девушка, нисколько не обращая внимания на мою обнаженку. Не знаю, что у нее в этот миг было в голове, но я ее взглядов не разделял — ладони еще горели как после пяти часов с лопатой.
— Ну не знаю… Ярил, отвратительная штука, в планах было что-то более аккуратное, а не вот это…- указав на бутылку, мерно плавающей в растаявшем Боцди, произнес я. Хотя стоило мне это сказать, как я понял, что говорю это скорее для себя — Зара меня все равно почти не слышит.
— Какой приятный свет, теплый и близкий. Сережа, где ты его достал? — Флора повернулась ко мне и словно в душу заглянула своими бездонными и опьяненными глазами. Надо сказать — красивыми такими глазами.
— Это было не легко… И да, я твою лампу… в общем лопнула она, — и опять, смотрю на нее и понимаю, что не слышит она слов, просто спросила, я что-то ответил — и ей этого достаточно.