— Стоит поблагодарить твоего дворецкого, — Гросс усаживается в кресло напротив, и в его голосе проскальзывают нотки раздражения. — Он не стал дожидаться твоих указаний, а сразу отправил посыльного ко мне, передал, куда и зачем ты уехала. Я отправил ребят на поиски, дорогуша. Они нашли тебя в полубредовом состоянии в самом злачном районе города. Это полный провал, графиня.
Я отворачиваюсь к стене, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком. Провал. Если бы он только знал, насколько все провально.
— Я знаю, ты никогда не поймешь моих действий, — голос срывается, но я заставляю себя говорить. — Но я должна была ехать. Немедленно. Они угрожали Алексис.
— Сколько? — ледяной тон режет воздух.
— Что? — не понимаю я.
— Сколько они потребовали в следующий раз? И сколько времени дали?
Смотрю на него и вижу в глазах Гросса не злость, а усталую обреченность. Он знает, что я скажу. И от этого еще горче.
— Сто восемьдесят тысяч. Через неделю.
Тишина повисает в комнате, густая и тяжелая. Гросс молчит, но по лицу видно: он просчитывает варианты, ищет выход, которого нет.
— Что ты намерена делать, Эстерлина? — наконец спрашивает он безучастно.
Внутри все сжимается. Я смотрю на него с последней надеждой, хотя уже знаю ответ.
— Я знаю, ты не даешь в долг никому, — шепчу, боясь спугнуть эту призрачную возможность. — Но может, для меня сделаешь исключение?
— Нет. — Коротко, жестко. — Дашь слабину один раз — будут пользоваться бесконечно.
— Тогда… — мысли заметались, цепляясь за соломинки. — Может, продать особняк в районе Тэйтуро? Но за неделю это невозможно… Может, ты купишь его? Тебе же он всегда нравился…
— Нет.
Каждое “нет” — как удар хлыста. Я чувствую, как внутри закипает раздражение пополам с отчаянием.
— Значит, ты никак не поможешь? Потому что считаешь все это глупостями?
— Помогая в прошлый раз, я предупредил: это последний раз. Я держу слово.
Гросс встает, подходит к окну, заложив руки за спину. Я смотрю на его широкую спину и чувствую себя бесконечно одинокой.
— Клуб приносит около тридцати тысяч в неделю, — говорю я в пустоту, просчитывая вслух. — На счету у меня осталось примерно пятьдесят. Восемьдесят уже есть. Остается найти еще сто. Даже если продать все украшения — больше сорока не выручить.
Я закрываю лицо ладонями. Сто тысяч. Где взять сто тысяч за неделю? Это невозможно. Совершенно невозможно.
Гросс медленно поворачивается. В его глазах — холод, но за ним я различаю боль. Боль за меня.
— Тебе тяжело и страшно от сознания собственного бессилия, — говорит он тихо. — Но разве я не предупреждал? Разве не говорил, что дальше будет только хуже? Посмотри на себя, Эстерлина. Из сияющей нессы ты превратилась в тень. Выглядишь ужасно, падаешь в обмороки от истощения. Твои финансы истощены, ты продаешь остатки имущества — и лишь быстрее катишься в пропасть. Ты готова поставить на кон все, но им всегда будет мало.