– Это что за выводы? – резко развернулся к маме и уставился на неё хмуро.
Но мама – такая мама. Она поднялась с Платоном на руках и, посмотрев на меня тем самым взглядом, который всегда мог пристыдить даже без крика, ответила:
– Чтобы ты там не думал о женщинах, ты даже близко не знаешь, какие мы на самом деле. Знаешь, как твой папа всегда поступает во многих противоречивых ситуациях? Я же просто взрываюсь, когда считаю, что права, а он не видит, – улыбнулась мама и пошла в сторону ванной. Я же последовал за ней следом, совершенно не понимая, к чему этот разговор.
– Папа тебя любит, и этим всё сказано, – постарался ответить я свой вариант, но мама снова посмотрела на меня таким взглядом, что впору и правда пальцем у виска покрутить.
– На одной любви далеко не уедешь, сын, – покачала она головой. – Мы с отцом убить друг друга готовы были, когда познакомились. Я его раздражала, а он меня выводил своей прямолинейностью, – хохотнула мама, а я застыл, уставившись на неё.
– Мам, если ты сейчас хочешь рассказать историю того, как вы встретились, я её слышал уже много раз, – остановил маму.
– Ой, это ты слышал облегчённую версию, сын, – снова улыбнулась она.
– То есть папа тебя не спасал? – я вопросительно выгнул бровь.
– Конечно, спасал! – возмутилась мама. – И после этого я поняла, что вовсе я его не ненавидела. Просто не знала, как проявить свои чувства к тому, на кого вешалась половина нашего курса. И, как выяснилось, он тоже понятия не имел про мои чувства, потому что я его раздражала своим холодным видом.
– Мама, то есть ты сейчас хочешь сказать, что ваша взаимоненависть вылилась…
– В тебя, сынок, – ответила мама, и её улыбка стала настолько счастливой, что я завис. – Папа всегда говорит, что меня невозможно понять, но в этом я и прекрасна. Но на самом деле я полностью открыта для него. Всегда! Вот с самого первого его признания.
Мысли в панике, логика ушла в дальний угол, помахав мне на прощание белым платочком, а мама продолжает аккуратно раздевать, мыть и одевать Платона.
– Алиса бы не пришла сюда, если бы ты в ней не вызывал хоть какие-то чувства, – хмыкнула мама. – Она не та, которую можно понять. Её нужно либо принимать такой, какая она есть, либо отпустить.
– Да кто её держит! – возмутился я.
– Я же тебе начала говорить, что в мире всё взаимосвязано, и равновесие – это то, что даёт нам возможность найти свою пару, – совершенно не обращая внимания на мои возмущения, начала мама, улыбаясь Платону. – Женщины как цветы. У каждой свой запах, аромат, свой стиль и грунт для роста. Кто-то как сорняк разрастается, и все почему-то стараются быть похожими на них, хотя жизни там настоящей и нет. Пшик, и всё, – и мама щёлкнула пальцами в воздухе. – А есть те, что растут в одиночестве, давая максимум один-два дополнительных ростка от корня. Медленно, но уверенно разрастаются, превращаясь в пышные кусты, а цвет свой держат с весны и до поздней осени. Вот таких совсем немного. И жаль, что тебе такой не попадалось раньше.