— Зачем вы пришли, Александра Павловна?
Мало кто обращался ко мне по имени-отчеству, может, княгиня из бывших фрейлин или статс-дам моей матери. Ливинова куталась в теплую шаль, будто зябла, и я видела по ее потухшим глазам, что лишь благодаря моему титулу и животу я еще не вылетела из этого дома и не шмякнулась царской задницей прямо в снег.
— Вы нежеланная гостья в этом доме.
— Я… я знаю, — выдавила я. — Простите, я сяду, Марфа Евгеньевна. Мне тяжело стоять.
Она не могла мне не позволить. Она сама ходила беременная, должна помнить, что это приятно, но непросто.
— Вы прислали мне подачку, как холопке, — Ливинова говорила неприятным мертвым голосом, отвернувшись, и это была не ненависть — отвращение. — Вы заплатили мне за жизнь моей дочери. Но то пустое, я знаю, что вы заплатили всем. Измерили утрату деньгами.
Она села напротив меня, прямая, похожая на изваяние. Остекленевший взгляд, едва шевелящиеся губы — мать, потерявшая дитя. Страх, парализующий, животный, неконтролируемый, как паника, накрыл меня с головой и начал душить. С этим страхом мне предстоит жить, пока я сама не умру однажды. Каждый день, каждый час с этой секунды я буду бояться узнать о смерти собственных детей.
— Вы плачете, ваше императорское высочество? — в голосе княгини звучало вежливое любопытство. — Позвать вам доктора?
— Нет, не нужно. Нина рассказывала вам все. Вы знали все мои тайны.
— Я знала и знаю много тайн, ваше императорское высочество, — хмыкнула княгиня и чуть отвернулась. — Какая больше тревожит вас?
— Князь Минич.
Зачем упрямиться, мне слишком плохо, чтобы играть, прикидываться, просчитывать ходы, я хотела закончить разговор и сбежать, не видеть будущую себя. Моим слезам княгиня больше не уделяла внимания.
— Фанфарон. Я слышала, что его обвиняли в нападении на дилижанс, — ровно доложила княгиня, все так же глядя в сторону и слегка кривя губы. — Нина… была бы удивлена, а я ничуть. Ходили слухи, что Минич отец ваших малышей, но это выдумки, я не верю. Князь Минич покинул империю, как только я отказала ему в браке с Ниной. Я думала, он не вернется. Причиной отказа была вовсе не мнимая связь с вами, ваше императорское высочество. Минич нищ, семья его родовита, но дурна, от сей осинки апельсинки не уродятся.
Гла-фи-ра. Не Анна Самойлова, нет, Глафира и Нина, вот кто способствовал Аликс в ее игре. Знать бы, когда Минич успел вернуться в империю, до гибели Нины или же после, по срокам выходит — он запоздал, по логике — приехал и ждал, пока Аликс прибудет в столицу. Случилась катастрофа, планы пришлось менять.