— Ложитесь на полок, — предложил он, видя, как мне тяжело сидеть на перевернутой кадке.
— Спасибо, — искренне сказал я ему.
Стоило мне растянуться на досках, как спустя несколько минут я отключился. Проснулся на рассвете. Тело было полно энергии во всех смыслах и по всем направлениям. Оглядевшись, я увидел клюющих носом командиров. Не спал только комиссар. Свеча не горела, но света хватало благодаря окошку. На улице уже давно царило утро. Пусть и раннее. Но в июле в пять утра уже так светло, что можно прочитать мелкий газетный шрифт.
— Отдохнули? Как себя чувствуете, Андрей? — тихо произнёс он, встретившись со мной взглядом.
— Прекрасно. А вы почему не спите?
Тот поморщился. Показалось, что ответа я не дождусь. Но нет, секунд через пять мужчина сказал:
— Руки болят немилосердно.
— Рана?
— Ожоги.
— Серьёзные?
Тот опять взял паузу.
— Да.
— Я могу помочь. Покажется странным и антинаучным, но я знаю деревенский заговор, который успокоит любую боль.
— Бросьте…
— Хуже точно не будет. И спешить… никуда же мы не спешим! — перебил я его.
— Валяйте. Действительно, времени у нас полно, — пробормотал комиссар.
Когда сползал с полока, разбудил подполковника. Тот чертыхнулся себе под нос, мазнул по мне взглядом и вновь закрыл глаза.
Встав рядом с комиссаром, я положил на его перевязанные кисти свои ладони, чуть опустил веки и тихонечко, практически беззвучно зашептал заговор:
— Троян, Троян, к тебе обращаюсь! Пусть от глаза твоего под руками мя чужая хвороба уйдёт, глубоко под камень боль упадёт, ломота да сухота сгинет!..
Закончив заговор, я отпустил руки комиссара.
— Всё, Андрей? — с заметным сарказмом и раздражением произнёс комиссар.
— Всё. Скоро должно подействовать.
— Ну-ну, — покачал тот головой. — Вы же красный командир, иначе бы в нашу компанию не попали. А ведёте себя, как… — и замолчал. На его лице одна за другой пронеслись эмоции. Он поднял перевязанные руки и медленно свёл их вместе, затем слабо постучал ими друг о друга. Потом и вовсе хлопнул в ладони. — Ай, чёрт! А так больно.
— Подействовало? — поинтересовался я.
— Подействовало, — со странной задумчивостью кивнул он. — Андрей, а вы кто?
— Сейчас это неважно. Коли будем живы завтра, то всё расскажу, — пообещал я ему. Нужно было что-то сказать, чтобы тот на время отстал, вот я и дал ему пищи для надежд и раздумий. А завтра… завтра будет завтра. Нечего загадывать.
— Хорошо.
ГЛАВА 19
Как только боль ушла комиссар отключился на моих глазах. Вот только поспать ему много не дали. Через пару часов с небольшим за дверью раздалась возня. Звякнул замок, затем дверь распахнулась и в проёме показался немецкий унтер.