Цветистая речь нурита явно понравилась Бальтазару. Он приосанился, благосклонно улыбнулся и велел:
— Начинайте, пожалуй. Надеюсь, нам не будет скучно.
— Да падет позор на наши головы, если это случится, — отозвался нурит. — Эй, братья и сестры мои, начнем! Музыка!
Родичи Башара ударили по струнам, застучали в барабаны, дунули в дудки… и по залу поплыла мелодия, которую в моем прежнем мире определенно назвали бы цыганской. Я закрыла глаза и с наслаждением прислушалась. Да, точно, в прошлый раз я не ошиблась: принцу и придворным предстояло услышать подлинное, натуральное «айнэнэ».
Мужчины заиграли и запели, женщины в ярких нарядах закружились в танце, и большой зал шато Беранже утонул в настоящем, искреннем веселье. Гости быстро распробовали предложенную забаву — не прошло и нескольких минут, а они уже пытались подпевать артистам. Отдельные смельчаки даже пустились в пляс, но не поспевали за стремительным и жарким ритмом мелодии.
Принц проникся тоже: хлопал в ладоши, улыбался вполне доброжелательно, а потом повернулся к Роберу.
— Благодарю, Беранже, — признался он. — Направляясь к тебе с визитом, я не рассчитывал на такое обширное и разнообразное… эмнэ… веселье.
Граф усмехнулся и указал на меня.
— Не в моих правилах присваивать чужие заслуги. Все, вам представленное, организовала Иллария. Она старалась изо всех сил, чтобы порадовать вас, мой принц, достойной программой. И мы счастливы сознавать, что она преуспела. Не так ли, дорогая?
— Конечно, дорогой, — в тон ему отозвалась я. — Стоит ли затевать веселье, если оно никому не придется по вкусу?
— Вполне пришлось, — мне тоже досталась высочайшая улыбка. — А что еще у вас заготовлено, сударыня? Ваши… нуриты, — они умеют только петь и плясать? Может, устроят нам еще и представление с поучительным сюжетом?
— Они умеют кое-что получше, — взмахом руки я подозвала к нам Башара, который все время косился в наше сторону, похоже, именно на такой случай.
— Скажите нам, почтенный, чем еще вы можете порадовать его высочество?
— Мужчины нуритских родов по воле Многоликой издавна промышляют двумя делами: продают желания тем, кому они потребны, и указывают пути заплутавшим, — поклонившись, доложил Башар.
Брови принца поползли вверх.
— Кажется, за один сегодняшний день я узнаю больше нового, чем за год перед тем. О чем ты толкуешь, почтенный? Как твой народ может продавать желания? Кому он способен указать путь? Как вы вообще все это делаете?!
Не задумавшись ни на мгновение, нурит принялся повествовать о том, чем всю жизнь занимался он сам и его родичи, многие столетия кочующие, как выразился Башар, «по Золотой дороге». Что это за дорога, никто его не спросил, а сам он объяснять не стал, — видно, подумал, что с ней все ясно и без слов. Я решила, что это иносказательное название вечного пути, по которому так или иначе двигалось нуритское племя.