Футболка Дамиана доходила ей почти до колен, она пахла им — терпко, властно. Когда она забралась под одеяло, Дамиан вышел и вернулся через пять минут с подносом.
— Ешь, — он поставил перед ней чашку с бульоном.
— Я не хочу… меня тошнит от запахов…
— Ешь, Алиса, — его голос стал ледяным. — Это не просьба. Если ты не съешь это сама, я буду кормить тебя с ложки. Ты морила его голодом три месяца в этой своей библиотеке. Больше этого не будет.
Алиса, глядя в его непроницаемое лицо, поняла: он не шутит. Он не сочувствует, он функционирует. Она начала пить бульон, давясь слезами и тошнотой под его неусыпным надзором. Дамиан сидел в кресле напротив, скрестив руки на груди, и не сводил с неё глаз.
— Завтра уезжаем, — произнес он, когда она закончила. — Нам плевать на снег, я вызвал спецтехнику для расчистки дороги.
…Алиса отставила пустую чашку из-под бульона. Руки всё еще дрожали, но в глазах, подернутых дымкой усталости, вспыхнул знакомый Дамиану огонь — упрямый и колючий. Она не собиралась засыпать, пока не получит ответы.
— Где Павел? — её голос прозвучал неожиданно твердо в тишине спальни.
Дамиан, собиравшийся отойти к окну, замер. Он медленно обернулся, его темный силуэт на фоне окна казался частью самой ночи.
— Твой брат под присмотром Виктора. Он в безопасности. Это всё, что тебе нужно знать сейчас.
— Нет, не всё! — Алиса рванулась вперед, сбрасывая одеяло. — Ты обещал, Дамиан! В Красном Яре ты сказал, что с ним все будет хорошо. Где он? В очередном твоем подвале? В клетке с камерами? Ты снова держишь его как заложника, чтобы я не смела дышать без твоего разрешения?
Дамиан сделал шаг к кровати. Его лицо было непроницаемым, но желваки на скулах отчетливо заиграли.
— Он на базе. В нормальных условиях. У него есть еда, чистая постель и врач, который обработал его нарывы после «пилорамы». Он не в подвале, Алиса. Но он и не на свободе. Пока Карелин рыщет по области, твой брат — ходячая мишень.
— Поклянись, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Поклянись, что он не в кандалах. Что ты не используешь его как мешок для битья, когда злишься на меня. Пообещай, что он будет жить в человеческих условиях, а не в сырости, как в прошлый раз.
Дамиан усмехнулся — горько и жестко. Он подошел вплотную и навис над ней, упираясь руками в матрас. Запах его кожи и гнева мгновенно заполнил всё пространство между ними.
— Ты действительно считаешь меня таким мелочным, птичка? — его голос вибрировал от сдерживаемой силы. — Мне не нужно бить твоего брата, чтобы управлять тобой. Мне достаточно того, что ты сейчас носишь под сердцем.