— Разве? Тогда почему твой пульс сейчас так частит под моими пальцами? Почему ты не закричишь и не уйдешь прямо сейчас?
Дамиан медленно поднес бокал к губам, не сводя с меня тяжелого, гипнотического взгляда. Он наслаждался моей паникой так же, как букетом старого вина.
— Твой брат, Алиса, обладает удивительным талантом — находить неприятности там, где их быть не может. Он залез в долги к людям, которые не знают слова «подожди». Знаешь, что они делают с должниками?
— Где он? Что вы с ним сделали? — я подалась вперед, едва не задевая краем рукава тарелку. Ночной город за окном «Олимпа» расплывался в моих глазах. — Вы обещали, что он будет цел.
Я вздрогнула, вспомнив Пашкины вечные синяки и его сбивчивый шепот по ночам: «Лиса, я всё исправлю, клянусь, это последний раз…» Он всегда был моим слабым местом. Моим маленьким, глупым Пашкой, которого я защищала в детстве от дворовых мальчишек, а теперь — от акул этого города.
— Он просто запутался, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Он добрый, просто верит не тем людям. Пожалуйста, Дамиан… скажите, что он жив.
— Он жив, — отрезал Громов, и его ладонь накрыла мою руку на скатерти. Это прикосновение было горячим, почти обжигающим, и ток снова прошил мое тело, заставляя пульс биться в самом горле. — Пока жив. Но его безопасность теперь имеет конкретную цену. И эта цена — не только папка Соколовского.
Он едва заметно кивнул Виктору, стоявшему у входа. Через минуту боковую дверь открыли, и в зал ввели человека. Алиса вскрикнула, вскакивая с места так резко, что задела бокал с водой.
Это был Павел. Её брат выглядел жалко: помятая куртка, грязные джинсы, на лице — россыпь свежих ссадин и испуганный, затравленный взгляд. Но он был жив. Он шел своими ногами, хотя и прихрамывал, подталкиваемый в спину одним из людей Громова.
— Пашка! — Алиса бросилась к нему, но Виктор преградил ей путь, мягко, но непреклонно положив руку на плечо.
— Лиса… — выдохнул брат, и в его голосе было столько стыда и облегчения, что у нее защемило сердце. — Прости меня… Я не хотел…
— Достаточно, — голос Дамиана разрезал пространство, как удар хлыста. — Уведите его. Он останется в безопасном месте, пока я не решу, что с ним делать дальше. Его долг аннулирован, Алиса. Но теперь ты должна мне вдвойне. За его жизнь и за твою преданность.
Но радость была недолгой. Павла увели так же быстро, как и привели. Стоило Виктору увести его, как Дамиан снова сократил дистанцию.
— Ты увидела, что я держу слово, — произнес он, и в его голосе прозвучала опасная мягкость. — Но не думай, что долг исчерпан. Твой брат совершил еще одну глупость, Алиса. О которой он тебе не сказал.