Маша стояла у своего стола, вцепившись пальцами в край пластиковой перегородки. Её лицо было белым, как офисная бумага, а в широко распахнутых глазах застыл немой крик: «Лиса, скажи, что это неправда! Скажи, что ты не с ним!».
Алиса хотела остановиться, обнять подругу, крикнуть, что у неё не было выбора, но стальная спина Виктора впереди не оставляла пространства для маневра. Он шел, словно ледокол, разрезая толпу планктона, и Алисе оставалось только следовать за ним в кильватере.
Маша сделала шаг вперед, порываясь схватить подругу за руку, прервать этот сюрреалистичный конвой, но ледяной взгляд Виктора пригвоздил её к месту. Ей хотелось закричать, броситься в драку, защитить ту, кто всегда была её совестью, но сейчас Маша могла только смотреть, как дверь лифта закрывается, унося Алису в логово зверя, и чувствовать, как по щекам катятся первые слезы бессильного отчаяния.
У самого выхода Виктор придержал тяжелую стеклянную дверь. На мгновение он обернулся, и его холодный, сканирующий взгляд замер на дрожащей Маше. Секунда затянулась. Маша вспыхнула до корней волос, не в силах отвести глаз от этого опасного мужчины. Виктор едва заметно дернул уголком губ — не то усмешка, не то одобрение — и вышел на улицу.
Прямо у главного входа, вызывающе нарушая все правила парковки, застыл черный внедорожник. Его лакированные бока блестели на солнце, отражая искаженные лица прохожих. Дамиан не вышел. Он ждал внутри, за густой тонировкой, которая делала его невидимым, но позволяла ему ощущать каждую вибрацию страха, исходящую от Алисы.
Виктор распахнул заднюю дверь, и Алиса буквально рухнула на кожаное сиденье, чувствуя, как подкашиваются ноги. Дверь захлопнулась с глухим, дорогим звуком, мгновенно отсекая шум мегаполиса. В салоне воцарилась вязкая, пропитанная запахом дорогого табака и холодного кедра тишина.
Дамиан сидел расслабленно, широко раскинув ноги. В руках он вертел ту самую синюю папку — вещдок её преступления.
— Ты опоздала на три минуты, птичка. Я рассчитывал, что ты умеешь ценить время своего покровителя, — произнес он, не поворачивая головы. Его голос был низким, вибрирующим, и от этого звука у Алисы внутри всё сжалось.
Её прорвало. Всё унижение утра, предательский звонок, разочарованный взгляд Соколовского — всё вырвалось наружу.
— Покровителя?! — она развернулась к нему, её голос сорвался на крик. — Вы специально это сделали! Этот звонок на громкой связи, этот «завтрак» от вашего цепного пса… Вы выставили меня воровкой и содержанкой перед всеми! Вы разрушили мою жизнь, Дамиан! Соколовский теперь меня ненавидит, а Северский… он теперь не спустит с меня глаз! Вы просто пометили меня, как территорию!