Его поместили в специализированную тюрьму «Черный дельфин», где правила были жестче, чем в его самых страшных кошмарах.
Говорили, что в первую же неделю Карелин пытался выторговать себе особые условия, предлагая баснословные суммы, спрятанные на офшорах. Но он не знал, что Дамиан уже обнулил все его счета, превратив золотого мальчика в нищего старика в теле тридцатилетнего мужчины.
Теперь его единственным собеседником была сырая стена одиночной камеры. Каждое утро, когда лязгала задвижка кормушки, Карелин вздрагивал, ожидая, что за ним придет тень Громова. Но Дамиан так и не пришел. Он просто стер Карелина из своей жизни, как досадную ошибку в коде, оставив его гнить в забвении.
— Он мертв для мира, Алиса, — сказал Дамиан, когда они в последний раз проезжали мимо здания суда. — А для нас его никогда и не было.
Эпилог. Жизнь после шторма.
Дом Громова. Шесть месяцев спустя.
Майское утро врывалось в окна детской вместе с запахом цветущей сирени и свежескошенной травы. Солнечные зайчики весело прыгали по нежно-голубым обоям, отражаясь в хрустальных подвесках люстры. Алиса стояла у колыбели, баюкая на руках маленький, завернутый в тонкую фланель сверток.
Её сын. Павел Дамианович Громов.
Он был удивительно похож на отца — те же густые темные брови, тот же упрямый разворот подбородка, даже во сне он хмурился совсем как Дамиан, когда тот читал важные отчеты. Но глаза… глаза у него были Алисины — светлые, прозрачные, в которых, казалось, отражалось всё небо.
Алиса коснулась губами мягкого лба младенца. Прошло полгода с той страшной ночи на заводе «Метиз». Полгода с того момента, как её мир едва не утонул в крови брата. Шрамы на её душе затягивались медленно, но каждый раз, когда маленький Пашка сжимал её палец своей крошечной ладонью, она чувствовала: жизнь продолжается.
Дверь в детскую бесшумно открылась. Дамиан вошел, не снимая домашнего шелкового халата. Он выглядел иначе — его плечи больше не были напряжены, как у солдата в окопе, а в глазах, когда он смотрел на жену и сына, плескалась такая нежность, что Алисе до сих пор становилось не по себе от её глубины.
— Он спит? — прошептал Дамиан, обнимая Алису сзади и кладя подбородок ей на плечо.
— Только что угомонился. Весь в тебя — требовал внимания до последнего, — Алиса улыбнулась, откидываясь на его грудь. — Ты готов? Виктор сказал, что Павла сегодня выписывают из реабилитационного центра.
Дамиан замер, и его хватка на её талии чуть усилилась.
— Всё готово, Алиса. Пандусы установлены, медперсонал нанят. Мы заберем его домой. В наш дом.