— Может, сбежим от этого шума подальше? — спросил он. Голос низкий, чуть хриплый, и в нем не было сомнений. Только вопрос, ответ на который он, кажется, уже знал.
Я кивнула.
Сглотнула.
Говорить я не могла. Горло пересохло, язык прилип к небу, а в груди колотилось что-то огромное, требующее выхода.
— Не пожалеешь? — он чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. Предостережение. Или обещание.
Я снова мотнула головой. Отрицательно. Твердо.
Не пожалею. Не сейчас. Не сегодня.
Он не стал больше спрашивать. Вместо ответа он снова смял мои губы в поцелуе — быстром, жадном, словно ставил печать на моем решении. А потом схватил меня за руку и повел через толпу.
Как мы оказались в его машине, я не помню.
В памяти — обрывки: прохладный воздух парковки после духоты клуба, звонкий стук моих каблуков по асфальту, его рука на пояснице — крепкая, направляющая, не терпящая возражений. Щелчок ключей. Мягкий скрип кожаного салона.
А потом я уже сидела на нем.
Когда это случилось? Как мы оказались на заднем сиденье, а он — подо мной? Не важно. Важно было только то, что его бедра были между моих ног, мои пальцы наконец-то расстегнули пуговицы его рубашки и скользнули по горячей, гладкой коже груди, а его руки жадно сжимали мои бедра, притягивая меня ближе.
Мы целовались так, словно от этого зависела жизнь. Или словно мы пытались забыть все, что было до этой секунды. Его губы спустились по моей челюсти, прикусили мочку уха, и я выгнулась, вцепившись ему в плечи.
— Ты… — выдохнул он куда-то мне в шею, и от вибрации его голоса по позвоночнику пронесся разряд тока.
А потом он задрал мой топ.
Резко, нетерпеливо, стягивая ткань вверх, обнажая живот, ребра, грудь. Я даже не успела испугаться или застесняться — его ладони уже скользнули по моей коже, горячие, шершавые, такие настоящие. Он сжал мою грудь, и я не сдержала тихого стона, запрокинув голову.
Он наклонился.
Его губы коснулись моей груди, и я забыла, как дышать. Сначала — невесомо, дразняще, едва касаясь. Потом — смелее, жарче, захватывая сосок, играя с ним языком, посасывая, пока я не начала выгибаться в его руках, не в силах сдерживать рвущиеся наружу звуки.
Меня унесло окончательно.
Я не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. Его руки, его губы, его запах — всё смешалось в единый коктейль удовольствия, и я пила его жадно, большими глотками, не думая о последствиях.
В салоне было темно, только тусклый свет с парковки пробивался сквозь тонированные стекла, выхватывая блики на его скулах, блеск в его глазах, тяжелое движение моего тела на его бедрах.