— Ну вот, а говоришь, смотреть не на что, — поддел ее Илья. Впрочем, девушка, которая, как он давно догадался, и была младшей дочкой хозяйки, Леной, увлеклась воспоминаниями и пропустила это мимо ушей.
— А на восемнадцать лет мать мне подарила поездку в мистический лес, — мечтательно сказала она. — Там еще такие жуткие скульптуры, слушай! На них посмотришь, и кажется, будто попал на какой-то шабаш с оргиями и последующей расчлененкой. Говорят, что скульптор вставлял им настоящие зубы! Вот не помню название, оно какое-то смешное…
— Патcаспуйсто? — сообразил Илья. — Ну, я тоже там был, забавное место.
— Ага, только мне это слово не выговорить. По-моему, просто дурдом, но все равно круто! А когда я универ закончу, папа меня в Париж свозит, он уже обещал. Не все же по Финке-то кататься…
— Финка — это моя мама, а страна называется Финляндия, или Суоми. Или это тебе тоже не выговорить? Как же ты тогда учишься-то?
— А ты дерзкий, — неожиданно усмехнулась Лена. — Люблю таких.
— Я за тебя рад, — сдержанно сказал Илья, думая, как бы повежливее намекнуть молодой хозяйке, что беседу пора сворачивать. Тут он заметил, что девушка едва не наступила босой ногой в россыпь деревянного и известкового крошева на полу, и произнес, чуть повысив голос:
— Осторожно! И вообще, Лена, я, как видишь, немного занят.
Тут в дверях гостиной, к облегчению парня, появилась Анна Георгиевна и устало промолвила:
— Лена, не мешай Илье работать. Твой завтрак давно на столе.
— Ага, — бросила дочь через плечо. — Так тебя, значит, Илья зовут?
— Да, Илья Лахтин, — почему-то уточнил он. — Твое имя я, как видишь, уже знаю.
Девушка широко улыбнулась и сказала:
— Ну, ты можешь называть меня Леночкой, если хочешь…
Тут Илья уже откровенно поморщился, и Анна Георгиевна снова вмешалась:
— Что-то ты совсем разболталась, Лена! Лучше бы училась с таким же энтузиазмом. Иди завтракай, а ты, Илья, тоже попей чаю или кофе. Не дело, что мы тут есть начнем, пока ты трудишься.
Ничего особенного в этом предложении не было: хозяйка часто угощала парня чаем с бутербродами и чем-нибудь сладким в благодарность за усердие. Однако Лену это заметно удивило.
Вскоре к столу пришла и старшая Настя, угрюмая молодая женщина, которая всегда сутулилась, передвигалась шаркающей походкой и больше вздыхала, чем говорила.
— Добрый день, Илья, — сказала она и будто с величайшей неохотой стала наливать себе кофе, не обменявшись больше ни словом с матерью или сестрой. Лена тем временем уплетала мюсли, то и дело бросая на юношу острые взгляды. Илья, впрочем, относился к этому спокойно, так как сознавал, что привлекателен, и женское внимание, которым он не был обделен, никогда не являлось для него мерилом успеха и значимости.