2022 г., Лебяжье (Ленинградская область)
Мужчина и женщина сидели в маленькой столовой, освещенной мягким светом лампы. За единственным окном виднелся сад, который утопал в снегу и в отблесках уличного фонаря походил на рождественскую открытку. В этой столовой хозяйка дома любила встречать рассвет с чашкой арабики, пока подруги, жившие вместе с ней, отсыпались после ночных игр. Здесь она будто отгораживалась от мира и дурных воспоминаний, которых в последнее время стало слишком много. Но с появлением этого мужчины они как-то отдалились, словно выброшенный прошлогодний календарь.
Хозяйка — высокая крепкая брюнетка лет тридцати пяти, с южной золотистой кожей и сочными губами — рассматривала гостя и невольно думала: «Бывают же и среди них настоящие конфетки!» По виду ее ровесник, рослый, подтянутый, с хорошим рельефом, подчеркнутым белой рубашкой. Она заманчиво расстегнута на три пуговицы, светлые волосы уложены с элегантной небрежностью, выбритые щеки порой трогательно рдеют, а глаза блестят будто обкатанные водой камешки. Глаза «цвета небесной пустоты», как она вычитала в одном журнале, под длинными золотистыми ресницами.
Но самый сок, разумеется, не в красоте, она повидала множество Аполлонов и атлетов. Куда интереснее то, что гость — иностранец, северный сосед, улыбчивый и белозубый, излучающий европейскую безмятежность и открытость. По его словам, прибыл из города Котка, «почти пешком вдоль залива», там занимался живописью и даже показал фото своих работ. Его акцент, правда, показался ей странным, но парень утверждал, что успел поездить по миру и впитать почти все культуры и нравы, не говоря о языках. И рассказывал так образно и вкусно, будто не набивал цену, как другие мужчины, а в самом деле повидал исландские вулканы, колесил по африканским деревушкам, танцевал с горячими аргентинками и пил абсент в ночном Париже.
И в их девичью компанию он влился быстрее всех прежних гостей, по-русски угрюмых и неуживчивых. У него был неистощимый запас шуток и пикантных историй, он мог поддержать любую тему и вырулить в легкое ироничное русло. Кто только придумал, что финны суровы и немногословны? Возможно, так и было в седой древности, но не в эпоху центрального отопления, хорошей одежды, доставки еды и развлечений на самый извращенный вкус. От этого парня прямо-таки искрило наивной не по годам жизнерадостностью и открытостью, которая на Западе и выродилась в убогую «толерантность» и «мультикультурность». Видели бы северяне прошлых эпох, во что превратились их потомки, боящиеся косо посмотреть на чужака или подать руку женщине, полирующие ногти, питающиеся травой и видящие лес только из окна комфортного автомобиля, — сами бы зарезались своими ножами.